Красное место

О каких примечательных местах и людях обычно вспоминают минусинцы, когда хотят представить приезжим свой старинный городок во всей красе? Музей, театр, Спасский собор и, конечно же, «Сибирский Зимний дворец» — Дом Вильнера, стоящий в центре города...

Историю этого здания, как и многие события нашей истории, пересказывали в разные времена — по-разному, в зависимости от политических веяний. Акцентируя внимания то на купеческое время, то на «красно-белые» события, то на заброшенность начиная с девяностых. Просто Дом угораздило стать центром очень разных событий. Стать немым свидетелем времени.

Началась история 20 октября 1897 года, когда купец 2 гильдии Герш Мордухович Вильнер купил у минусинского мещанина Узунова участок земли на базарной площади с деревянным одноэтажным домом .

Позднее он прикупил еще часть усадьбы, а потом и всю усадьбу Михаила Копьева. На этом месте он строит в 1909—1912 гг. огромный каменный дом с флигелями и постройками, которые в 1916г. оценивались в 75 тыс.руб. В доме Вильнера размещались: магазины, кафе «Деля Пари». Сибирский торговый банк, кинотеатр «Арс», реальное мужское училище. Во дворе работала электростанция, снабжавшая электричеством центр города. Именно под названием «Дом Вильнера» здание и вошло в историю города.

Удалось даже узнать имя строителя здания – Хадият Иксанович Исламов. Про него писала местная газета в начале девяностых. Это редкая удача — то, что известно имя мастера, построившего и дом Вильнера, и другие здания, ставшие украшением Минусинска. Обычно знают лишь имена архитектора, а сами мастера, люди, воплощавшие замысел своими руками, остаются безвестными.

В разных документах о том, что представляет Дом Вильнера в архитектурном плане, сказано очень сухо. Как будто авторы пытались «алгеброй» своих скучных фраз проверить гармонию «внешности» дома и его значения для города:

Этажи разделены между собой поребриком и филенчатым пояском. Окна первого и второго этажей прямоугольные с лучковым завершением, обрамлены наличниками в виде полуколонок. Окна третьего этажа в форме арок с наличниками в виде прямоугольных колонн под дорический ордер... На втором и третьем этажах имеются навесные балконы с ажурными металлическими перилами, примыкающими к центральной части здания, которые поддерживаются кронштейнами. Крыша покрыта кровельным железом... Полезная площадь 1016 квадратных метров.
Решением исполнительного комитета Красноярского краевого Совета № 384-15 от 16.08.80 поставлено на местную категорию охраны».

Надо сказать, что в Минусинске удачливых купцов было много. Золотопромышленность и торговля этому поспособствовали. Да, торговать у нас всегда любили. В 1861 году купцов было 408 человек в городе и 145 в округе, из них гильдейских 6 человек в первой гильдии, 181 — во второй и 35 в третьей. Большинство торговало по свидетельствам второй гильдии, то есть вело оптовый и розничный торг, открывало фабрики и заводы и имело право на внешнюю торговлю.

На этом общем купеческом фоне своим богатством и деловой хваткой выделялся купец 1 гильдии еврейского происхождения — Герш Мордухович Вильнер. Чье имя и по сей день овеяно мифами и легендами.

Даже по сухим цифрам, фактам и отчетам видно, что Герш был личностью незаурядной. Вот один факт из его биографии — его предками были переселенцы, крестьянствовавшие в селе Лугавском. А ему удалось оставить это занятие и выбиться в люди. Что вероятно было очень непросто.

Из архивной справки: «23 декабря 1849 года Лугавский старшина писал в Тесинское волостное правление, что детям проживающего из еврей крестьянина Гершки Вильнера Ворьору — 8 лет и Мардофею 5 лет». Последний был отцом Герша Вильнера, в дальнейшем знаменитого минусинского купца.

Вильнер со всем своим семейством причислен казенной палатой с начала 1896 года в Минусинское купечество и как потомок еврея-поселенца в Сибири до 15 мая 1837 года имеет право на перечисление из крестьян в купеческое общество, а также имеет право на постоянное проживание в Минусинске и приобретение имущества.

из письма податного инспектора Минусинского участка в Енисейскую казенную палату 3 декабря 1898 года

Прошло десять лет

Герш и Моисей Мордуховичи Вильнер, ранее составившие одну компанию, в настоящее время ведут торговые операции отдельно. Оборот торговой лавки Герша Вильнер 150 тысяч рублей, а по скупке и перепродаже пушнины и сырья 100 тысяч. Торговля полуоптовая, дает не менее 12 тыс.руб. чистой прибыли. По пушнине работает с Лейпцигом, Лондоном, Нижним Новгородом. Самый известный и самый опытный скупщик в уезде. Принимая во внимание энергию, опытность и осторожность Вильнера и скромность его домашней жизни о кредитоспособности Вильнера можно дать благоприятный отзыв.

податный инспектор Минусинского участка 1908 год

До начала девяностых годов прошлого века даже местные краеведы не знали, куда подевались следы даже родственников Вильнера, не говоря уже о нем самом. В начале девяностых годов прошлого столетия кое-кого из них удалось обнаружить... в соседнем Абакане. Интервью с одним из них — Яковом Исаевичем Вильнером (его дедушка и отец Герша были родными братьями) было напечатано в минусинской газете «Надежда» за 16 апреля 1994 года. Нам удалось пообщаться с корреспондентом, его бравшим — Натальей Алексеевной Калеменевой, ознакомиться с ее рабочими записями, однако найти героя ее публикации, увы, уже не удалось — по телефону нам сказали, что «Здесь такие не живут. Уехали в Красноярск. Нет, адреса не оставили».

На снимке еще двухэтажный дом Вильнера. Третий этаж будет надстроен только
в 1914 году, архитектором Соколовским.

Яков Исаевич родился в 1930 году, поэтому поведал о судьбе своего клана немногое — как и во многих семьях советской страны, здесь существовал запрет на воспоминания о купеческой родословной. Но и того что знал он и еще один родственник (о котором пойдет речь ниже) достаточно, чтобы понять — на судьбе Вильнеров отразились все значительные события страны. Работал этот родственник купца, кстати, в тресте «Абаканпромстрой» несколько десятков лет. Последние перед пенсией годы — в должности заместителя управляющего трестом.

Яков Маркович смог рассказать корреспонденту только о том, что у его дедушки (которого он плохо помнил) было две дочери и пятеро сыновей. Один из них — его отец — Исай Яковлевич. Он занимался кожевенным делом. Работал в Абаканском потребсоюзе «Красная заря».

Но в начале девяностых жил в Абакане еще один родственник Вильнеров, с которым Исай Яковлевич в ту встречу познакомил корреспондента. Это двоюродный брат Якова Исаевича, Виктор Леонтьевич Лейзерович. Приемный сын купца. Когда-то брать на воспитание детей в купеческих семьях, даже многодетных, считалось обычным явлением. На ту пору (в 1994 году) Лейзеровичу было 79 лет. Его следов нам также найти не удалось. Возможно, его уже нет в живых. А у него даже сохранялись кое-какие старинные фотографии. Где они сейчас?

Лейзерович, кстати, смог сказать о том, почему Вильнеры когда-то попали в Сибирь, более конкретно, чем архивный документ: «Мне отец рассказывал, что вроде бы из Прибалтики когда-то сослали...»

О том, как и почему дела Герша Мордуховича резко начали идти в гору, Лейзерович вспоминал так: «Жена Герша Елена Ильинична (в русском варианте имя так произносилось) была вдовой, когда он женился на ней. Богатая, говорят, была женщина. Вот с этого и пошло в гору торговое дело Герша Мордуховича (в русском варианте — Григория Марковича). Он и до этого торговлей занимался, а потом вовсю развернулся. Он организовал оптово-розничную торговлю, имел контракты с пятью заграничными фирмами — они ему товар поставляли. Григорий Маркович на свои деньги первую электростанцию в городе построил. И первое кино открыл — кинозал был рядом с домом Вильнера по улице Крестьянской (ныне Кравченко)».

О душевных качествах знаменитого родственника Виктор Леонтьевич отозвался так: «...Я его застал. Очень живой был человек, вежливый, воспитанный. Добрейшей души... Отец мой был беспризорником, когда Григорий Маркович его подобрал. Взял к себе сначала в услужение мальчиком. А потом выучил и сделал поверенным в торговых делах по Туве... Моя мама, Дина Яковлевна Вильнер, была двоюродной сестрой Григория Марковича. Братья были победнее его. Все их дети — и родных, и двоюродных братьев, жили у него в доме. Всех он кормил, обувал, воспитывал — никого не обидел. И жену его, Елену Ильиничну, я тоже хорошо помню — добрая была женщина».

Среди меценатских дел Вильнера была постоянная помощь минусинскому Добровольному Пожарному Обществу. Чему мы нашли подтверждение в архиве пожарных. Отметим только, что пожертвования были регулярными и очень значительными — и 50, и 150 рублей... В 1903 году Обществом изыскивались средства для постройки здания депо. И помимо устроения лотереи-аллегри они обратились для этого «ко всем известным своей благотворительностью лицам за содействием и помощью Пожарному обществу». Г.М.Вильнер пожертвовал 50 рублей. Чтобы понять много это или мало, обратимся к приписке тут же: «Н.Н.Семеновым и Е.К.Мартьяновой пожертвовано две лошади, от продажи которых поступило 20 рублей».

О том, где теперь остальные родственники, ответ Лейзеровича был: «Сразу, как только произошла революция, его сыновья уехали сначала в Америку, а потом в Израиль. Кто-то из братьев, по-моему, Моисей написал потом письмо моей двоюродной сестре Фаине... Письмо было на английском языке. »

О судьбе самого купца Герша Мордуховича известно еще меньше. По словам Лейзеровича, «уезжать он не захотел, отказался. Сразу, когда в город вошел отряд Щетинкина, он сам, добровольно, отдал Советской власти свой магазин — он располагался на первом этаже. На втором жила до революции семья Вильнера. Кроме магазина с товаром, что там находился, Григорий Маркович отдал Советской власти еще два пуда золота. Все передал по документам . Наверное, за то, что сделал он это добровольно, его и не трогали большевики. Потом, кажется, в 1923 году он уехал в Ленинград. Говорят, там вновь женился на женщине какой-то, она врач, вроде, была. А в войну, когда Ленинград был в блокаде, он умер от голода». Обилие неопределенных слов («кажется», «вроде» и т.п.) говорит о том, что истинная судьба Вильнера так и осталась загадкой, даже для его родных.

В 1994 году, когда корреспондент газеты «Надежда» беседовала с родственниками купца Вильнера, дом Вильнера еще был в относительно нормальном состоянии. Естественно, речь зашла о нем и о правах родственников купца им владеть. И вот что сказал на это тогда Яков Исаевич Вильнер: «Когда иной раз собираемся в своем кругу шутим: а не потребовать ли нам плату за аренду здания — за все годы? Да нет, на это всей жизни нашей не хватит, чтобы отсудить это наследство. Лучше жить спокойно».

Сейчас дом-красавец в центре города, похожий на сказочный замок — умирает буквально на глазах... Вот какие-то нелюди оторвали кусок от уникальной лиственничной рамы, вот разнесли в ошметки перегородку старинной кладки, разбили вдребезги стекла, унесли решетки старинной ковки... На глазах умирает история... Неужели никто этого не понимает в нашем, почти 70-тысячном городке?!

Кстати, из пустых глазниц Дома отрывается прекрасный вид на городскую администрацию. Которая совсем рядышком стоит, напротив. И представители которой, принимая высоких гостей и представляя им город, непременно рассказывают им и о знаменитом купце, который вел когда-то из Минусинска торговлю с зарубежьем и щедро оплачивал благие начинания, и об его детище, выполненном в уникальном стиле «сибирское барокко»... Так было и при Советской власти, так есть сейчас. Только в последнее время о доме-символе уже предпочитают говорить заочно, где-нибудь в «высоких кабинетах», подальше от разрушенного «оригинала». А то вдруг (не дай Бог!) гостю по голове кирпич откуда-нибудь с крыши аварийного здания прилетит или он в своем родном городе расскажет что-нибудь непотребное о наших символах. Покой дороже.

А ведь этого дома, как и его хозяина, коснулись все перипетии противоречивого двадцатого века. И их судьбы оказались такими похожими... Представляете: судьба дома и хозяина — практически одна на двоих судьба! Даже сейчас — оказаться заброшенными и при этом оставаться символами. Это же парадокс какой-то! Где же такое еще может произойти, как не в нашей стране?

В нашей газете писали о Доме Вильнера десятки, если не сотни, раз. И что же? В ответ — гробовое молчание (только слышно, как в нем звенит ветер на разбитых стеклах Дома Вильнера, да время от времени разбиваются об асфальт падающие с него кирпичи). Похоже, жить в забытьи кому-то выгодно. А то, что утерянные звенья в цепочке знаний потом придется восстанавливать нам и нашим детям, похоже, никого не волнует. Кстати, пытались, было, наше здание-символ (памятник архитектуры, между прочим) несколько раз ремонтировать, да воз пока и ныне там... Лишь видимость работы... Видимость сохранения истории...

Дом Вильнера, которым все «власть держащие» у нас тычут, как визитной карточкой Минусинска, разрушается, разбирается «предприимчивым» народом на «запчасти» — щепки и кирпичики: топиться и строиться. А, может, «на сувениры»? Чтобы у каждого был кусочек символа в кармане: такая новая ступень исторического сознания, носить историю с собой? Или пытаться из ее обломков построить себе банальную дачу. Правда, нечто подобное мы уже проходили. И из церквей строили, и из... И особняки, и бани, и туалеты... А потом перестраивали все обратно. Только стал ли от этого кто-то счастливее?

Римма Сахаутдинова, ученица 10 класса СШ № 6 г.Минусинска

Александр Медведев, ученик 9 класса СШ № 1 г.Минусинска

Руководитель: Татьяна Алексеевна Зыкова, корреспондент газеты «Надежда и МЫ»

г.Минусинск, 2003/04 год

Всероссийский конкурс исторических работ старшеклассников
«Человек в истории. Россия XX век»