Красное место

Казалось бы, с открытием пароходства на Енисее бурлачество должно исчезнуть. Но оно процветает с прежней силой, хотя мужик уже косится на пароходы. Прежде судохозяев было немного, поэтому бурлачество давало мужику выгоду. Теперь судохозяева платят, на своих харчах, из Минусинска до Красноярска 8-10 рублей, а до Енисейска 12-15.

Обратный путь рабочие проделывают пешком или на пароходе, куда нанимаются для носки дров. Но многие торговцы прибегают к помощи бурлаков, да и пароходов пока ещё немного, хотя едва ли есть промысел более убийственный, чем бурлачество. Вот вскрывается Енисей, а бурлак день-деньской в лёгком полушубке работает на ветру, его пробирает холодный дождь... А летом жара, тучи комаров и мириады мошек, с бурлака пот градом.

Из расщелины на привале хлещет водопад — и горе бурлакам, если между ними нет старика, которого бы все слушались. Молодые бросаются к холодной воде и пьют... свою смерть. Потом переправляются вброд через какой-нибудь затон по грудь в холодной воде — и вот партия, весело выходившая из своей деревни, к концу пути недосчитывается одного, а то и нескольких человек.

Они едят дурно испечённые сухари, вонючее, заветренное мясо, которым их потчует скупой хозяин. Сколько лихорадок, горячек, накожных болезней приносят с Енисея несчастные мужики вместе с заработанными рублями! Поэтому не следует жалеть бурлачество и горевать, что Сибиряков с Гадаловым своими пароходами уничтожают этот вид промысла.

Педеко. «Справочный листок Енисейской губернии», 29 апреля 1890 года.

Во время остановки судна у пристани енисейский бурлак отправляется на берег изучать топографию кабаков, харчевен, храмов Венеры... Целое лето он шатается бог знает где, а вернувшись поздней осенью, смотрит уже не хозяином, а гостем. Так в нём гаснет привязанность к родине и развивается кочевой инстинкт. Потомки нынешних бурлаков должны благословлять пароходство за уничтожение этого тяжёлого и унизительного ремесла.

Педеко. «Справочный листок Енисейской губернии», 13 мая 1890 года.