Новости сайта
Апрель 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Мар    
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Памятники архитектуры
Если Вам попалась на сайте грамматическая ошибка, то выделите ее мышкой и нажмите сочетание клавиш Ctrl+Enter.

Хищники на золотых промыслах

На всех приисках в начале ХХ века была распространена нелегальная, просто воровская добыча золота: утайка во время производства работ самими рабочими; проникновение их с этой целью в шахты, орты, открытые разрезы в свободное от работ время; извлечение металла из обнаженного предпринимателем золотоносного пласта, специально занимающимися этим промыслом, так называемыми копачами; недозволенная разработка свободных, никем незанятых или занятых, но втуне лежащих площадей... Все эти способы приобретения драгоценного металла носят общее название хищничества.

На совещании по окончательному пересмотру проекта новых постановлений о золотопромышленности, происходившего 10 и 16 января 1902 года под председательством Министра земледелия и государственных имуществ, высказано следующее соображение: «золото является продуктом производства, соединяющим в себе два главных качества, облегчающих безнаказанно кражу его, а именно: большую стоимость при малом объеме предмета и отсутствие индивидуальных свойств, с помощью которых может быть установлен факт принадлежности его тому или иному прииску».

Шуровальщики

У трудящихся в шахтах не было осознания права собственности и слишком большой соблазн. К тому же заработная плата была очень низкой, принимая во внимание тяжесть и опасность труда. Все необходимое для жизни на приисках было неоправданно дорогим, а питание плохим и недостаточным. Только подъемное золото давало излишек, остававшийся у рабочего после расходов на пищу, одежду и уплату податей. Нет «подъемного» — значит рабочий лишь в редких исключительных случаях мог принести некоторую сумму домой, а часто рассчитывался, оставаясь должным хозяину. Все это служило к самооправданию рабочего при краже золота, в которой он видел компенсацию чрезмерной его эксплуатации.

Обычный прием хищения золота в шахтах — это так называемая шуровка. Шуровать — значит рыться в забое, ковырять слегка пласт кайлой (или концом подсвечника). «Обнаруживаемые при этом более или менее крупные золотины рабочий кладет в рот, обсасывает, очищая их таким образом от грязи, и когда золотин наберется столько, что дальнейшее накопление их во рту становится неудобным, прячет их в карман или за голенище сапога».

Забой в шахте

Шуровать в забое строго запрещалось. Рабочий мог взять в руки золото только такой величины, какое явно бросалось в глаза во время работы, опустить его в тут же стоящую запечатанную кружку или сдать в золотоприемной, как «подъемное».

Хозяину шуровка была совсем не выгодна, поскольку рабочий отвлекался от своего основного дела — добычи песков, из которых хозяин мог бы добыть золото без особых затрат, а за подъемное золото платится добавочное вознаграждение.

Нарядчику, непосредственно наблюдавшему за работой в забое, вменялось в обязанность не допускать шуровки, но для этого необходимо не спускать глаз с рабочих, в течение нескольких часов, что, разумеется, было немыслимо. Из богатого пропластка, но с мелким, как говорят, не дающимся на кайлу, золотом, воровали пески, насыпая по несколько горстей в сапоги, в рукавицы. Иногда попадались пропластки, из которых рукавица песков давала несколько золотников золота. В некоторых забоях крупные золотины усеивали поверхность пласта, по выражению рабочих, как тараканы.

Крутой спуск. Шахта Ленского Золотопромышленного Товарищества

Существовал обычай время от времени менять в особенно богатых забоях состав рабочих. По объяснениям Управлений этим преследовалось более равномерное распределение заработка между всеми. В действительности же это было просто поощрением к более напряженному труду.

Артель, обнаружившая усердие в бедном забое, где нет подъемного золота, могла рассчитывать на перевод в богатый. Напав в своем забое на богатое содержание, рабочие скрывали подъемное золото от Управления, чтобы последнее не включило этот забой в число тех, где «в целях урегулирования заработка» артели предстоит смена.

Артель аккуратным образом сдавала свое подъемное золото в контору, но чтобы управление не узнало, откуда золото, она делала это не сама, а через подставное лицо например, банщика, который получал комиссию с полагающейся за подъемное золото сотки (1/100 ведра водки). От продажи этих соток он за одну зиму выручил 840р., сдавая деньги на хранение надежному человеку. Сотка стоила в продаже от 30 до 35 коп., следовательно, артель «подняла» в течение зимы от 25 до 30 фунтов золота.

Артель, замеченная в упорной шуровке, переводилась в другой, «бедный» забой. Не мирясь с утратой хорошей «достачи», она порой прибегала к довольно рискованным способам, чтобы наверстать упущенное. На время обеденного перерыва двое или трое рабочих оставались в шахте, переждав выхода всей команды в темной просечке; забравшись в свой прежний забой, они торопливо выбирали золото из самой жилы, промывая пески на лопате за неимением лотков. Перед возобновлением работ старались «опустить» забой, т.е. снять пески по всей его стене настолько, чтобы вырытая ими выемка заровнялась. Избыток земли прятали под выкаты, в канаву или в ближайшие уже отработанные просечки. Если на прииске не было ночных работ, оставались в шахте на всю ночь, становясь с утра на хозяйскую работу, несмотря на усталость, но прогулов избегали, чтобы не навлечь подозрения в ночном хищничестве, следы которого могли быть замечены в забое.

Но недостаточно выкрасть золото из забоя, нужно благополучно пронести его при выходе из шахты, где заподозренных обыскивают стражники. Рабочие прятали золото в шахте и ожидали случая его вынести. Утверждали, что иные проглатывали небольшие самородки, выгоняя их потом наружу хорошим приемом касторки. Но самым верным средством было сойтись со стражниками. Моргнув или подав условный знак кашлем, свистом обеспечивали свободный выход. Эти стражники для отвода глаз были весьма усердными в обыскивании рабочих, но, разумеется, не тех, с кем они состояли в соглашении.

Таскали и служащие, но это были, главным образом, стражники. Один из главных тогдашних скупщиков покупал у урядника по полпуда за раз и не ждал, пока ему предложат, а заказывал сам; «притащи-ка, паря, завтра столько то: есть случай отправить в Иркутск». Он платил от 2р.80 коп. до 3р. за золотник.

Золотопромывательная машина. Съемка золота под дырчатым цилиндромКражи па промывальной машине посредством разных ухищрений (например, проверчивания дыр в головке шлюза) тоже не обходились без участия полиции. Кража на вашгерде сильно затруднялась усиленным надзором многочисленного персонала: при съемке присутствовали и смотритель, и депутат, и казаки, а часто и сам управляющий; все сидели или стояли вплотную у самого вашгерда, не сводя глаз с промывальщика. Последний мог спустить часть золота вместе с уносимыми водой эфелями, чтобы потом на досуге собрать их и промыть самому; мог защемить небольшой самородок между пальцами, незаметно положить его в рот и т. д.

Копачи

На многолюдных приисках хищники этой категории легко пробирались в работающую шахту вместе с рабочими, когда, после свистка, команда выходила на работу. Очутившись в штольне, копачи сворачивали в темные просечки и шли без огня, зажигая его лишь там, откуда его не видно. Проникали также через люк — наружное отверстие колодца шахты, по которому поднималась на канате нагруженная песком бадья. Такое путешествие в темноте при значительной глубине шахты сопряжено с большой опасностью. Свечу зажигали только на дне из боязни обратить на себя внимание караульных. Если решетка люка была заперта на замок, прутья ее распирали в противоположные стороны ломом. Оступившийся копач летел на дно зумфа, где и находил свою могилу.

Прибегали и к подделке ключа и печати от люка, добыв предварительно у сторожей слепки, оплачиваемые иногда в 200 — 300 рублей. Входили в сделку со служащими и полицейской стражей, заведующими охраной шахт. Проникали в шахту (если она иначе недоступна) и посредством подкопов: с поверхности, если шахта не слишком глубока; рыли проход из соседней, не соединяющейся с первой просечками. Без всяких промерных инструментов, без всяких чертежей, им, в посрамление иных патентованных инженеров, часто удавалось попасть как раз в тот пункт, куда они стремились.

На знаменитом Сухом Логу одна шахта с забоями до 30 золотников содержания обрушилась. Хищники ухитрились проделать в нее ход,  одной артели в четыре человека за три дня удалось намыть 101 золотник.

Каждая шахта по мере отработки, с расширением внутри ее пустот, вследствие извлечения золотоносного пласта наружу, постепенно оседала. Деревянные крепи, не выдерживая громадного давления сверху, превращались в щепки. Потолок опускался до того, что пробраться по штольне можно было только ползком. Вода просачивалась всюду. В иных шахтах с вечной мерзлотой стены были украшены ледяными арабесками, с потолка нависли громадные сосульки. Холодно, сыро и душно за недостатком притока воздуха. В таких условиях хищники работали, не выходя наверх по много дней.

Самый страшный враг копачей, основавшихся по соседству с работающими шахтами, это — угар. Перед свистком, извещающим об окончании работ, для оттаивания мерзлой почвы рабочие раскладывали по своим забоям «пожоги», т. е. насыпали кучи крупных древесных углей и зажигали, угарный газ разносился тягой воздуха. За неимением часов или по неверности показываемого ими времени хищники, не успевшие укрыться в просечки, расположенные в стороне от опасности, обрекались на неизбежную гибель. Направление тока воздуха и присутствие углекислоты определяли по свече: наклон пламени свечи и его ослабление и появление синеватого ореола. При этих признаках искали просечки, где бы свеча горела нормально. Не найдя безопасного места, бежали к ближайшему зумфу и взбирались на лестницы, если таковые не были сняты: на некоторой высоте угар, будучи газом более тяжелым, чем воздух, уже не так опасен, как внизу.

Пища хищников во время работы в шахте большею частью была холодная, но обыкновенно далеко не скудная, а при богатой «достаче» — даже роскошная. Брали с собой ветчину, вареное мясо, соленую рыбу, хлеб, булку, чай, сахар, масло и мед. В мокрой шахте чай варился не больше двух раз в день, воду кипятили на стеариновых свечах. Чайник или котелок вместимостью в 20 — 30 чашек требовал от 1 до 2 фунтов свечей, что стоило от 50 коп. до одного рубля. В сухих шахтах раскладывались небольшие костры и и готовили даже горячую пищу: щи из мяса, суп с прессованной зеленью, макаронами, вермишелью. Крупы не употреблялись из-за долгой варки. Водки, во избежание отвлечении от работы почти не пили.

Наиболее энергичная деятельность хищников-шахтолазов проявлялась в зимнее время. В старых выработках тогда тяга сильнее, воздух свежее, огни горят светло. Летом же, напротив, воздух спертый, дышать трудно, работа идет вяло.

Казачьи обходы очень часто натыкались на трупы — жертвы угара или обвалов. Но статистики несчастных случаев не было — двери приисковых больниц для хищников были закрыты.

Около каждого большого золотопромышленного предприятия ютились крупные и мелкие паразиты, жившие исключительно скупкой золота. Они устраивались или на арендованных приисках, или на своих собственных лишь со слабым содержанием золота, но рядом с богатым соседом. Иной такой «золотопромышленник», для легализации своего промысла, даже симулировал промывку пустых песков, записывая часть купленного золота, как добытое якобы у себя.

Стан этого прииска-скупщика иногда состоял из дома владельца, амбара или магазина с товарами и нескольких жалких избушек, каждая из которых сдавалась отдельному нанимателю, а этот, в свою очередь, пускал к себе в качестве жильцов копачей. В такой избушке помещалось человек десять за плату по 50 коп. в сутки с души. Кроме того, квартиросодержатель имел доход от продовольствия своих жильцов и с карточной игры. Днем и ночью в этих притонах шло приготовление еды на железных печках, пьянство и азартные игры. При посредстве спирта и лавки со всевозможным товаром, съестными припасами и инструментом, львиная доля заработка копача переходила в карман владельца. Он, со своей стороны, обеспечивал населению своего стана полную личную безопасность от хорошо оплачиваемой полицейской охраны.

Копачу даже в наемные рабочие пути были заказаны, потому что паспорта у него не было, а если и был, то давным давно просроченный. Здесь же ему бояться было некого: урядник — свой человек и, раз копач при «достаче», все ждали его, как желанного гостя. Сдав золото и получив (за вычетом долга) порядочный куш наличными, он спешил в лавку или в амбар, чтобы рассчитаться и здесь, и преобразиться в не всегда изящного, щеголя. Кроме белья, рабочих сапог, азяма, шарфа, он покупал ботфорты непременно с глубокими калошами, костюм из трико, шляпу, бобровую или каракулевую шапку, шелковую или гарусную вышитую рубаху, шелковый китайский пояс, шубу барнаулку или ватное пальто, часы с длинной шейной серебряной цепью, кольца, золотой перстень и т. д.

Часто бывало так, что на другой же день вчерашние герои оказывались у прежнего разбитого корыта: ни денег, ни франтовской одежды — все проиграно и пропито. В барышах оставались владелец, квартиросодержатель, да игроки шулера. Копач пристраивался к артели и лез в шахту.

Для пресечения хищничества можно было предложить одно: «дать полную свободу работ в старых отработанных шахтах с нестрогим надзором за правильностью их ведения, уплачивать не менее 4р. 50 коп. за добытый золотник, не требовать подчинения приисковому режиму и имения документа о личности».

В том же смысле высказывались и копачи: «А то как собака на сене, что сама не ест и другим не дает». При этом, конечно, разумелось разрешение неофициального характера. Копачи сами хорошо понимали, что даже самое щедрое «субсидирование» не заставит окружного инженера допустить их работы официально, в виду вопиющего несоответствия таковых с требованиями горного устава и крайней их опасности для жизни.

Контингент хищников всегда возрастал после стачек, в результате которых масса рассчитанных рабочих заносилась в «черные списки», которые рассылались всем золотопромышленникам с просьбой исправника означенных в них лиц па работу не принимать... Между крупными компаниями существовало на этот счет даже формальное соглашение, и нарушение его с чьей нибудь стороны вызывало протесты со стороны других.

Везде гонимому на основании «рекомендации» исправника или формального требования какого-нибудь главноуправляющего ему зимой абсолютно некуда было деться. Хорошо если найдется работа у отрядного лесника, а нет — то только в притон. Чтобы содержать себя рабочий идет в копачи. Рекомендации — мера безусловно незаконная, так как никому не предоставлено лишать свободного человека права на труд.

Летучка

Третья категория хищников называлась в тайге «летучкой». Это те из рабочей среды, которые, не состоя в найме у капиталиста предпринимателя, самостоятельно разрабатывали золото, открытое или по какой-либо речке или ключу, не имея на то разрешения горного управления. Или же работали хотя и на занятых, но почему то не эксплуатируемых владельцем площадях.

Промывка хищниками золотаВ последнем случае посягательство на чужую собственность далеко не всегда имело место даже с точки зрения юридического права. Дело в том, что явочные столбы сами по себе еще не служили признаками действительного занятия площади. Фиктивными столбами была усеяна вся тайга. Их ставили нередко только за тем, чтобы ввести в заблуждение поисковые партии, сохранив таким образом местность за собой для действительного занятия в том случае, если те же хищники обнаружат на ней золото.

Часто столбы были поставлены лишь для монополизации лесных пространств. Хотя при этом и подавались заявки в горное управление, но так как площади, числясь за заявителем, могли оставаться не принятыми им в течение двух лет, то, пользуясь этим и не неся никаких казенных платежей, многие спешили истребить весь лес, а затем обесцененная площадь возвращалась в казну. Рабочие очень хорошо это знали и потому не придавали столбам значения.

Хищничество этого рода правильнее было бы называть вольной, кустарной золотопромышленностью, а рабочих — «вольными старателями». Только искусственные меры, делавшие промысел нелегальным, и вытекавшие отсюда полицейские преследования мешали широкому развитию кустарничества в золотом промысле. «Вольное старание» требовало только знакомства с сибирской природой, приспособленности к суровому климату страны и умения ориентироваться в горных таежных дебрях. Вот почему летучку составляли или коренные сибиряки, или давно водворенные в Сибирь поселенцы.

Партии вольных старателей с ружьями и котомками на плечах шли вглубь тайги с началом весны (в марте, апреле), пока еще речки не вскрылись, но ручьи уже начали оживать, таща за собой салазки с инструментом и мешки с сухарями.

Небольшой запас провизии скоро истощался, первые же добытые золотники несли к ближайшему золотопромышленнику для обмена их на продукты. На прииске другие хищники встречали старателя, просили приносить золото и впредь, обещая отпускать продукты подешевле и устраивали систематическое слежение, от которого старателю трудно было уберечься в лесу. Лишь в отдаленных глухих местах дружная артель, снабженная большим количеством провизии, могла продержаться более или менее продолжительный срок.

По официальным данным, процентное отношение числа не разрабатываемых приисков к общему числу их на казенных землях в 1895 году достигало 70%.

Такое хищничество служило для золотопромышленников даровыми разведочными работами. Основательная разведка требовала средств и к тому же была сопряжена с риском невозвратной затраты. Но вот появлялись благодетели хищники и производили эту работу своим трудом и за свой счет. Площадь оказывалась вполне благонадежной, присутствие золота доказано. Владелец, готовый было уже отпустить отвод, изгонял хищников, как расхитителей его добра, и приступал к работам.

Промывка золота.Кстати, поисковые партии Российского золотопромышленного общества (в конце девяностых годов), обставленные с небывалой для Сибири роскошью (три парохода, инженер, масса служащих и рабочих и т.д.), в результате полумиллионных затрат принесли нуль. Этим легальным искателям нигде ничего особенно заманчивого не встречалось. Многие поисковые партии выезжали не столько для самостоятельных поисков площадей, сколько за скупкой золота и наблюдением за хищниками, которые продолжали рыться и кое-что добывать. Официальное положение начальника поисковой партии с удобством прикрывало эти гешефты, давая возможность, не опасаясь казаков, открыто везти с собою спирт — наилучшую приманку для хищников.

Золотник ценился от 3р. 30 коп. до 3р. 50 коп. Это был преимущественно самородок в виде разнообразной формы более или менее крупных зерен. Самородки выбирали просто руками, а «примазку» и дресву промывали в лотках.

Нередко «хищнические» работы поражали знатоков технической сложностью и правильностью. В инструментах ощущался недостаток, но попадались орудия американского производства (например, свинчивающиеся ломы).

Против «хищничества» в разных его видах принимались меры исключительно почти полицейского характера. Чтобы заинтересовать казаков в преследовании хищников, им за отобранное золото уплачивалось, как за подъемное (2 р. 50 коп., 3 р., 3 р. 60 коп.). Таким образом, полиция была поставлена в чрезвычайно выгодное положение: обе воюющие стороны искали в ней союзника, и вопрос для нее заключался лишь в том, кто больше даст.

Желанным исправником на приисках всегда был такой, у кого розги свистели ежедневно с утра до вечера, применяясь безразлично как к ссыльнопоселенцам, так и полноправным рабочим. Когда исправник Янчис в 1902 году упразднил этот способ расправы, заменив открытое и почти официальное господство розги современными способами физического воздействия, — это вызвало всеобщее неудовольствие, как со стороны золотопромышленников, так и среди самой горно-полицейской стражи.

Усилившаяся якобы необузданность рабочих и кража золота объяснялась тем, что теперь бить, стрелять, истязать приходилось с некоторым риском ответственности, в виду мирового суда. Жестокой участи мог подвергнуться всякий встречный в лесу или у берега реки; если при нем не было золота, допытывались «с пристрастием», где оно у него спрятано; если оно оказывалось, — как он его добыл и где товарищи по хищничеству. Один казак говорил: «Ежели поймаешь хищника, а золота при нем не найдешь, бьешь его, пока не скажет, где».

Классический способ пытки, которой подвергали казаки пойманных хищников, назывался «уточкой». Связать «уточкой» — это значило захватить веревкой руки у локтей и притянуть их как можно туже к лопаткам. Затем связать ноги, продеть веревку между соприкасающимися локтями рук и подтянуть у ним ступни ног. В таком положении оставляли жертву лежать на земле, пиная ногами с места на место как колоду.

Был и другой, более жестокий способ, называемый «калачиком», который все — таки применялся реже, чем «уточкой».

В шахтах пойманных хищников секли... свечами. По словам сведущих лиц, это и больнее, и тело не так рвет, как палками или нагайкой. Брали пучок свечей, которых у шахтолазов всегда большой запас, и пороли как розгами: «искрошится пучок, берешь свежий; и так фунтов десять на его изведешь... — рассказывал казак. — Тело так и вздувается, как булка от хороших дрожжей, а синяков не остается. Этот способ хорош для полноправных, потому как иной, стерва, еще дело затеять вздумает. А мы полноправных розгами сечь не имеем полного права: это только исправник может. Выпороть свечами — почище розог будет, а жаловаться — следы не подтвердят».

На некоторых приисках практиковались повальные обыски рабочих. Но против этой меры решительно восстал мировой судья, находя ее противозаконной. Пришлось ограничиться частичными обысками по подозрению. Усиленная кража золота чаще всего вызывалась низкой ценой за подъемное.

У каждого забоя стояла кружка, куда приказано было опускать подъемное. Если по окончании работ в кружке ничего не оказывалось или оказывалось очень мало, артель этого забоя обыскивали. Процедура по тщательности не уступала приемам Петропавловской крепости: рылись во рту, в ушах, в волосах и т.д. Один шутник предложил даже выписать рентгеновский аппарат для обнаружения золота в желудке. Всякий пойманный с поличным неукоснительно передавался мировому судье. Только толку было мало.

Чтобы поощрить казаков к большему усердию в отбирании краденого золота и ослабить материальный интерес соглашения их с рабочими, увеличили плату за отобранное золото до 5 рублей. Последствия, как и можно было ожидать, получились совершенно противоположные: казаки стали поощрять кражи, покупая золото у рабочих по 3 рубля и сдавая в управление, как отобранное, по 5. На вопрос, где же пойманный хищник был обычный ответ: сбежал.

Эти спекуляции заставили управление объявить, что премия будет уплачиваться только тому, кто вместе с отобранным золотом представит и самого похитителя.

В 1903г. управляющий Ивановского прииска, зная, что одна старая шахта служила большой приманкой для копачей, велел завалить ее колодец землей. Оставшиеся в шахте люди очутились в положении заживо погребенных. Не находя себе выхода на божий свет, в слабой надежде на спасение они решились на последнее средство — попытались вызвать обвал. К счастью, шахта была не из глубоких.

Постепенно трескавшаяся и опускавшаяся наружная поверхность почвы дала знать управляющему, что похороненные им люди энергично пытаются выбраться. Он поставил в месте обвала засаду из стражников. Управляющий, старый опытный горный служащий, не мог не знать, что среди приисковых рабочих всегда найдутся такие, которым известно, даже кто именно хищничает в той или другой шахте. Они, наверное, дали бы знать копачам об угрожающей им опасности, если бы управляющий позаботился предварительно огласить по казармам о своем намерении завалить шахту.

По материалам очерка «Я.С. Хищники на золотых промыслах». 1912г.
Фотографии с сайта www.simvolika.org

  • Леонид Цитировать no_subscriber
    5 сентября 2011 в 16:32

    Интересно и познавательно.

  • НИНА Цитировать no_subscriber
    13 сентября 2011 в 19:58

    Прочитала и материал, и сноски на сайт Символика. Все очень интересно. Особенно тому, кто занимается близкими темами.Я думаю, И. А. Половникова с удовольствием бы почитала. У неё в новой книге есть упоминание об этом явлении.

  • Марина Цитировать no_subscriber
    18 сентября 2011 в 20:49

    Стараемся! :-)

Оставьте комментарий


 

 

4 + 9 ?
 



Хотите подписаться, не комментируя - введите свой Email  

Если вы решили прокомментировать статью, для начала ознакомьтесь с правилами.

Правила кoммeнтиpoвaния на сайте Красное место

  1. Прежде чем оставлять отзыв, подумайте, будет ли он полезен другим читателям?
  2. В поле "Сайт" можно указывать только ссылку на главную страницу вашего блога. Ссылки на прочие веб-ресурсы (в том числе блоги/сплоги, созданные не для людей) будут удалены.
  3. Короткие комментарии вроде "Спасибо!" или "Интересная статья!", могут быть удалены, если я не знаю автора, поскольку они очень похожи на спам.
  4. Не используйте в качестве имени комментатора названия сайтов, рекламные фразы и т.п. слова, - такие комментарии я тоже удалю. Прошу указывать нормальное имя или ник.
  5. Пожалуйста, не засоряйте ветку высказываниями не по теме статьи или вставкой только смайликов, если есть вопрос - поищите сначала соответствующую статью, если это все равно не помогло, лучше свяжитесь со мной лично.
Поиск по сайту

Случайная статья
Статья “Гостиный двор
Новые комментарии
Мобильная версия
Мобильная версия сайта Красное место