Красное место

Такое название носил в Красноярске перекресток улицы Воскресенской (ныне пр. Мира) и переулка Дубенского (сейчас ул. Парижской коммуны). А еще раньше переулок Дубенского назывался Приютским, так как здесь находился Владимирский детский приют для девочек, первый детский приют в Енисейской губернии, открытый на пожертвования состоятельных граждан в 1848 году.

По имени приюта и стала называться Владимирской эта небольшая площадь. Потом переулок в честь основателя города нарекли Дубенским. Ну а уже в 1921 году Советская власть, искореняя память о дворянах, в том числе о Дубенском, назвала улицу именем Парижской коммуны.

Потом, правда, в порыве патриотических чувств опять вспомнили Андрея Дубенского и вновь назвали его именем одну из улиц города, но по справедливости должны были вернуть это имя той, которую нарекли так наши предки. Такая вот получилась история с названиями.

Во время съемки в зданиях слева располагался винный завод Смирнова, о чем свидетельствует вывеска. На первом этаже небольшая часть дома была отдана под аптеку.

Справа двухэтажная постройка принадлежала Василию Тимофеевичу Гадалову. Купив здание, Гадалов устроил в верхнем этаже гостиницу, а в нижнем – лавку сельхозинвентаря, чем здорово рассердил тогдашнего губернатора Енисейской губернии Л.К.Теляковского, снимавшего квартиру в соседнем здании (там сегодня находится поликлиника). Вход в лавку располагался аккурат напротив входа в апартаменты губернатора, а потому подъездные пути к губернаторской квартире были вечно заставлены «припаркованными» крестьянскими телегами. Когда однажды осенью первое лицо губернии вообще не смог подъехать к своему крыльцу и был принужден тащиться домой пешком по слякоти, его терпение лопнуло. Разъяренный губернатор вызвал полицмейстера и распорядился перевести вход лавки Гадалова во двор, дабы «не устраивать конюшню» перед его квартирой.

Распоряжение было исполнено, однако строптивый В.Т.Гадалов и не думал сдаваться. Для начала настырный купец направил жалобу на губернаторское решение, ущемляющее интересы его бизнеса, генерал-губернатору Восточной Сибири, требуя компенсации, а потом и вовсе обратился в Правительственный сенат:

Указ Его Императорского величества, Самодержца Российского из Правительствующего Сената от 10 августа 1893 сего года:

Купец 2-й гильдии Василий Гадалов подал Правительствующему Сенату жалобу на неправильные, по мнению просителя, действия губернатора Теляковского.

Гадалов владеет в Красноярске домом, в котором помещается лавка и гостиница. Губернатор Теляковский нанял квартиру в соседнем доме, вблизи от входа в лавку просителя.

По распоряжению губернатора полиция стала отгонять повозки покупателей, и проситель был принуждён перевести лавку во внутренний двор, вследствие чего потерпел убытки, исчисляемые им в 1900 рублей.

Ввиду сего Гадалов просит предоставить ему право вчинить к губернатору иск о вознаграждении за причинённые убытки.

Принимая во внимание, что:

1. Обжалуемое Гадаловым распоряжение, вызываемое необходимостью предупреждения уличных беспорядков, не могло быть неправильным, даже если бы проситель доказал, что его торговые дела ухудшились вследствие оного распоряжения;

2. А между тем такового доказательства ухудшения торговых дел проситель в своей жалобе не приводит;

Правительствующий Сенат признаёт жалобу купца Гадалова, не заслуживающей уважения, и потому определяет — жалобу оставить без последствий.

Обер-секретарь (подпись).

Денег Гадалов так и не получил, но губернатор Теляковский, от греха подальше, с квартиры съехал.

Сижу в гостинице В.Т.Гадалова и гляжу в окошко. Налево магазин Гадалова, направо опять магазин Гадалова — разница только в инициалах: на одном Н.Г., на другом И.Г. А переулок, где находится гостиница, называется Гадаловским. Но только старым, ибо имеется ещё новый Гадаловский переулок. Эта фамилия монопольная, ибо всё здесь гадаловское.

Б. Л. А.

«Восточное обозрение», 29 июля 1890 года.

В 1898 году Гадалов продал свой дом мещанке Е.М.Гаврилович, которая отремонтировала и декорировала здание так, что его фото и сто лет спустя экспонировалось на Венецианской Международной архитектурной выставке.

Еще необходимо рассказать и о сквере, кусочек которого виден на старой фотографии справа: по  первоначальному проекту Петра Моисеева, который проектировал город после пожара 1773 года, эта площадка предназначалась под  «устройство бассейнов, которые для пожарного случаю могут могут наполнятца водою з дождей».

Бассейн построен  не был — и через сто лет эту площадку решено было превратить в сквер:

Управа находит необходимым устроить сквер на Большой улице на пересечении с нею Дубенского переулка. Аргументы ее простые: в городе нет зелени и пыли много, да и материал запасен, решетки, деревья и прочее. Не надо сквера — возражает гласный А. С., поддерживаемый именитым обчеством, производящим торговлю на Большой улице. Не надо сквера: мешает движению, с одной стороны 8 сажен, с другой стороны 8 сажен — тесно!

«Сибирская жизнь», №6, 1900 г.

Однако, несмотря на разногласия в городской управе, сквер был создан и многие годы являлся любимым местом отдыха горожан, которые ласково называли его городским садиком.

Был еще и второй «садик» — на пересечении все той же Воскресенской улицы и Покровского переулка (улица Сурикова). Его заложили 11 мая 1899 года в честь 100-летнего юбилея А. С. Пушкина. Но об этом в другой статье.

Оба сквера все годы своего существования, (до появления в 1935 году первых автобусов в Красноярске), находились в приличном состоянии: пешеходные дорожки были посыпаны желтым речным песком и хорошо утрамбованы, поставлены удобные скамейки, а выросшие большие деревья давали желанную прохладу.

В центре снимка — двухэтажный дом коллежского асессора, начальника 1-го отделения губернского совета И.И.Коновалова, в котором в 1831 году нижний этаж дома занимали четыре лавки, а верхний состоял из комнат «под приезд господ генералов», с примыкающим к нему слева оружейным магазином С.Н.Штеблера. В котором ссыльный В.И.Ленин, готовясь к своей деревенской жизни в Шушенском, купил одноствольную берданку, сапоги, пороху и дроби.

Про дом Коновалова писал в своих воспоминаниях в 1891 году красноярский старожил И.Ф.Парфентьев:

Кузнецов (автор говорит про Ивана Кирилловича) еще ненавидел Степанова (енисейского гражданского губернатора) за то, что когда провозили через Красноярск серебрянку (серебро с Нерчинских заводов), а в январе существовали сильные морозы, то губернатор приказал разложить костер на площади у бывшего коноваловского дома, что ныне Антона Смирнова, для согревания конвойных солдат.

Кузнецов, как представитель города, против этого распоряжения восстал, а когда Ст(епано)в вошел в такой азарт, что начал засучивать рукава, то подобно ему и Кузнецов начал делать то же (оба были здоровые мужики), что если-де он меня хватит, то и я его по-сибирски отхватаю. Обошлось без кровопролития. Сильный крик обоих был слышен в Совете, занимавшемся в д(оме) Терского, что ныне дом Гусева (пр. Мира, 29), а Ст(епано)в квартировал в д(оме) Толкачева, что теперь принадлежит женской гимназии и после пожара отстраивается.

К(узнецо)в убежал домой и послал свою пожарную машину, чтобы огонь залить, а для согревания солдат нанял у Коновалова на свой счет кухню со своим содержанием, чай, сахар, водку и стол.

Сейчас это реконструированный и надстроенный корпус городской поликлиники №1.