Новости сайта
Май 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Апр    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  
Памятники архитектуры
Если Вам попалась на сайте грамматическая ошибка, то выделите ее мышкой и нажмите сочетание клавиш Ctrl+Enter.

Пожар в Красноярске в 1881 году

Изначально Красноярск, как и многие другие города, был деревянным. Поэтому самым страшным бедствием, которое могло случиться в таком городе, был пожар.

В истории Красноярска было много малых и больших пожаров. Самые страшные были в  1735, 1773 годах. В 1773 году, например, из 350 домов уцелело только около 30. Каждый раз город отстраивался заново.

В 1856 году в Красноярске была создана полицейская пожарная часть, в которую входили 14 рядовых пожарных с годовым окладом на одного 4 рубля 50 копеек, младший унтербрандмейстер с денежным содержанием 9 рублей в год и брандмейстер с денежным содержанием 150 рублей в год.

В команде на содержании было 15 пожарных лошадей с упряжью и инструментом. Штат был утвержден министром внутренних дел генерал-адъютантом Бибиковым 18 апреля 1853 года. По распоряжению енисейского губернатора командующий гарнизонным батальоном прислал в управу нижних чинов, назначенных в красноярскую пожарную команду: унтер-офицера Афанасия Осколкова, рядовых Якова Ячменева, Филиппа Потехина, Степана Слинкова, Николая Внукова, Ивана Свидерского, Василия Губина, Михаила Яковлева, Трифона Полежаева и Арсения Власова. В пожарные служители принимались только благонадежные люди, ссыльнопоселенцев туда не брали.

16 декабря 1879 года была сделана первая попытка учреждения вольно-пожарного общества.

13 и 14 марта 1881 года в Красноярске произошли два небольших пожара. По статистике в 25 лет выгорала вся Россия. Что значили два небольших дома для России, если не принимать во внимание беды живших в них людей! Только эти пожары в Красноярске показали, что способы тушения огня в то время были  никуда не годны, а городу грозила неминуемая беда, если пожар случится при сильном ветре и ночью. Не смотря на то, что город расположен между двумя реками, при тушении горевших домов происходили драки из-за недостатка воды!

Одни таскали воду к себе, другие к себе, казаки «летали по всем направлениям» и сгоняли несчастных водовозов, клячи которых, утомленные за день и голодные, еле тащили ноги. Пожарных лошадей было очень мало. Беды в марте не случилось, только потому, что первый пожар был при тихой погоде, а при втором ветер подул уже при окончании тушения. Вольно-пожарное общество уже строило себе каланчу на Новобазарной площади.

17 апреля в 10 часов 45 минут вечера Красноярск настигло страшное горе. С утра дул сильный западный ветер, превратившийся к вечеру в страшную бурю. В 10-45 раздался набат. В один момент море огня разлилось над юго-восточной частью города. «Страшное завывание бури, поднимавшей целые стены песку, рев огня, напоминавший волнение моря, треск, шум, гул, мычание коров, ржание лошадей — все это превратилось в одну ужасную картину, в какое-то светопредставление, так как песок, дым с искрами не дозволяли ничего видеть.»

А вот как описывает 1881 год И.Ф. Парфентьев в своих воспоминаниях:

Закусив вечером 17 числа, я в 10-м часу лёг спать, предупредив жену в случае опасности тотчас же меня разбудить, и только заснул, как слышу: она идёт в зальную дверь и на спрос мой о причине, сказала только, что «дело неладно»; я взглянул в кабинетное окно и вижу: на северо-западе пламя, казавшееся небольшим, потому что бурею его склоняло книзу; ту же минуту стал одеваться, распорядясь запря- гать в экипажи лошадей.

Будь бы квартировавшие в переднем доме постояльцы дома, можно бы было многое спасти; но прибегает один из них и говорит, что с дома Потехина, с котораго начался пожар, огонь перебросило на гимназию, на Прейнский дом и на полицию; всё ещё было не так страшно, потому что буря била с юго-запада на север, но когда внезапно потянула она с сильною яростию с севера на юг, почти параллельно и когда увидали уже в разных местах воспламенившиеся дома, то мы потеряли всякую энергию к спасению, и кое-как собрали, что попало под руку, на воза, выехали за Качу; ... я, признаться, верил, что огонь меня не коснется; но, когда уже загорелись Божковския постройки, то семью отправил в за Качу, а сам с сыном Иваном остались ещё в доме...

...Когда же, видя опасность для города от сильнаго севернаго ветра, поскакали по городу верховыя казаки с командою слов «Спасайтесь!», тогда возвратились все постояльцы...

Итак, заперев дом замком и возложив печаль свою о предстоящей гибели на Господа, и мы с сыном Иваном, выпив рюмочки по три винца и помолившись Господу Вседержителю и всем Св. иконам, вышли из дома последними; но какое было ужасающее, грозное и, вместе, величественно торжественное, зрелище: сильная буря, звон колоколов во всех церквах, гром барабанов; но ни стона народнаго, ни криков, — всё тихо, безропотно, как бы  готовящееся к восприятию чего-то высокаго, таинственнаго!… Все жители с покорностию только спешили, захватив свои по силам пожитки, куда-то, только лишь бы укрыться от гнева Божия...

Предание гласит, что пожар начался с того самого места, от котораго назад тому сто лет с лишком истреблён огнём был весь город; а город, как я слыхал от своей матушки, был только до Покровской церкви, а затем поля и леса; на том же самом месте, где началось пожарище с дома Потехина; от неосторожности его — ночью ходил в подвал со свечою, без фонаря, за мясом и там заронили в рогожу, а при сильной буре всё это скоро и воспламенилось, а когда прибежала пожарная команда, не могли достукаться, хозяева спали мёртвым сном; пока ломали ворота, объято всё уже было пламенем; недаром говорят, что и Москва сгорела от копеечной свечи; на том же месте в 1848 году летом сгорели дом и постройки торгующаго Абросимова, подожжённыя злодеем-сыном его, за что, как я слыхал, пострадавший проклял трижды и сына, и несчастное место...

В одно мгновение лучшая часть города была объята пламенем, которое беспощадно пожирало все попадавшееся на его пути. Все растерялись. Администрация города была бессильна против разыгравшейся стихии, пожар был предоставлен «воле судеб»...

Пожар несколько раз менял направление. Не только искры, целые головни перебрасывало через два-три квартала, горело в разных местах. Кто мог — начал спасаться на набережной Енисея, но и здесь спасения почти не было. Вследствие высокой температуры от горевших на набережной домов — вещи горели даже на льдинах! Набережная представляла ужасную картину — «черные волны с белыми верхушками освещенного Енисея, который тронулся в момент пожара; масса несчастного люда с плачущими детьми и пожитками; горящие дома и сама набережная...» От берега Енисея лед не был очищен, пожарная команда и водовозы должны были ездить за водой к реке Каче, в то время, как пожар был возле самого Енисея.

Берега реки, по описанию И.Ф. Парфентьева, были «все завалены льдом, даже пострадавшия утоляли жажду свою только льдинками, а многия, не имея крова, более суток проживали на льду, нагромождённом по берегу и, поэтому легко судить сколько было страдальцов больных; между тем, как слухи носились, что на очищения от берегов льда управою одному члену управы было на последней ещё неделе Великого поста, пред Пасхою, отпущено 500 рублей». 

Пожар начался с сарая в доме Потехина на Благовещенской улице, а закончился Енисеем. Самой лучшей и богатой части города — как не бывало, и деревянные и каменные дома горели с почти одинаковой быстротой. Пожар стал утихать только из-за пошедшего во втором часу ночи дождя.

Сгорели улицы, начиная с больничного переулка: Большая, Узенькая, Песочная, часть Больше-Каченской. Сгорели в полном смысле слова — вместо улиц стояли обгоревшие бревна, каменные дома, трубы. Сгорели женская и мужская гимназии, приют, окружной суд, банк (капиталы банка были спасены), контрольная палата, губернское правление, полицейское управление, экспедиция, типография (частная Гоштофта уцелела), обе квартиры губернатора, много лавок и магазинов (Волкова, Ошарова, Гадалова и др.).

Сгорело до 40 каменных и до 400 деревянных домов, погибло несколько человек, весь город был в сильном  волнении. Поведение многих солдат местного батальона во время пожара было возмутительным. Вместо помощи они, напившись допьяна в погребках и колониальных лавках, только устраивали смятение грабежами. В придачу к бедствию ожидалось сильное повышение цен, всегда найдутся люди, желающие воспользоваться несчастьем ближнего.

Покровская церковь, окруженная пламенем, за малыми повреждениями была сохранена. Благовещенская церковь тоже сохранилася, обгорела только решётка ограды. Дома за ней тоже остались невредимы. И по Большой улице дома Кузнецовых, деревянныя же постройки были уничтожены.  Дом Куркутовых мало обгорел, а за ним всё уничтожено. В Гостинском дворе под сводами не сгорело ничего,  вверху помещался архив, своды накалились так, что несколько дней не могли охладиться.

А какия были грабежи, описать трудно. Парфентьев отмечал, что под предлогом спасения мошейники накладывали на возы «товары и имущество и увозили на Енисейский и Московский тракты, благо караула поставить на тракты начальство не распорядилось; отряженныя 800 человек баталионных солдат тоже не дремали, кому, что только попадало под руку — всё пряталось по карманам».

При необыкновенной северной буре огонь работал как- то зигзагами: например, в банке садовая решётка и «голдарейка» уцелели и нисколько от огня не пострадали, рядом постройки загорелись уже с задов от Шахаданова. Буря была до того сильна, что горевшия дела архивные уносило за город,  иногда листы бумаги и находили в Коркиной и Песчаной деревнях.

С 18 на 19 ночью были расставлены пикеты, разъезжали патрули, была наготове пожарная команда. Все сгоревшее еще курилось, теплилось, боялись повторения пожара, если вдруг ветер подул бы с севера на юг, где сохранились некоторые постройки. Пожар на другой день возобновлялся, но не перекинулся дальше. Погода стояла тихая, сгорели только некоторые дома.

Страшно поднялись цены на квартиры: в Теребиловке, на краю города за 3-4 комнатки брали от 35-50 рублей в месяц. Контрольная палата приютилась в двух комнатках казенной палаты. Государственный банк — в помещении казначейства. Остальные присутственные места — в театре и собрании.

Город был разделен на несколько частей для собирания статистических сведений, в каждой части чиновник подробно опрашивал о понесенных убытках, осматривал паспорта, чтобы выслать из города всех «беспаспортных и не имеющих определенных занятий». Была назначена комиссия для расследования дела о пожаре, так как некоторые хотели обвинить в пожаре «политических». Если бы не благоразумие городской администрации, обвинение имело бы печальные последствия. Хотя все признавали, что ссыльные принимали активное участие в тушении огня и спасении имущества погорельцев. Некоторые отстаивали дома, готовые загореться, другие бросались туда, куда колебались проникать даже пожарные. У одного при этом обуглились сапоги, другой получил сильный ушиб от свалившегося ему на голову бревна.

По всему городу были расклеены объявления. в которых говорилось. что «лица, неимущие могут за хлебом обращаться в городскую думу, а за квартирами — к воинскому начальнику». Количество стражи было увеличено войсками и «более надежными гражданами» города. В каждом квартале прохаживались часовые с ружьями, разъезжали казаки, ночью свистели пикетчики. По городу ходило много слухов, о поимке поджигателей, подметных письмах...Комиссия же предполагала, что причина пожара — неосторожность. Убытков город понес около 4 000 000 рублей. Государь Император пожертвовал в пользу погорельцев 10 000 рублей, Императрица — 3 000 рублей.

Вскоре после пожара в Красноярске, был пожар в селе Дрокино, потом сгорело село Ботой, потом, 23 мая ночью, красноярцы с печалью смотрели на зловещее пламя, освещавшее село Торгашино, которое расположено почти против города на противоположном берегу Енисея.

28 апреля открыл свои действия комитет по оказанию пособий погорельцам Красноярска. Председателем был выбран о. Антоний, епископ Енисейский и Красноярский. До 27 мая комитет провел 10 заседаний. В распоряжение комитета сразу же поступили пожертвования деньгами. От купца В.А. Данилова поступило 1 000 рублей. Кроме этого купцы Даниловы уступили комитету около 3 000 пудов пшеничной муки для продажи беднейшим жителям города, не дороже одного рубля за пуд, с целью понизить установившиеся после пожара слишком высокие цены на хлеб.

От Енисейского губернатора — 2 559 рублей. Эта сумма складывалась от остатка денег, пожертвованных разными лицами города Иркутска и членами Красного Креста. От красноярской городской управы — 860 рублей, от Канского купца С.Т. Тимофеева — 300 рублей, от Томского губернатора — 6 587 рублей (пожертвования жителей Томска), от любителей сценического искусства города Минусинска — 100 рублей, от К.Н. Харченко — 250 рублей. Всего 11 756 рублей.

Кроме этого в пользу погорельцев минусинские купцы М. Попов и Ф. Иорданский прислали на плотах 500 пудов ржаной муки. Вдовой чиновника М.И. Еремеевой — 50 пудов соли и др.

В короткие сроки были выданы пособия нуждающимся людям — 1 273 р. 54 коп. 20 000 рублей на выдачу пособий домовладельцам, не застраховавшим своевременно свое имущество. Всем купцам, заводам были отправлены просьбы установить на все жизненные припасы и товары те же цены, если возможно и меньшие, какие существовали до пожара. Золотопромышленникам были разосланы листки для сбора пожертвований.

Пожертвованные Юдиным 1 000 рублей, согласно его желанию, были выданы пособием мещанке Саватеевой и мещанину Нашивочникову по 500 рублей каждому по жребию в присутствии большинства членов комитета. К соисканию этого пособия были допущены 20 наиболее беднейших домовладельцев, которые пострадали от пожара. Остальным 18 домовладельцам и еще двум вновь избранным (казачьей вдове Потылицыной и мещанину Потелицыну) были розданы поровну пожертвованные московским купцом Т.С. Морозовым 1 000 рублей.

Еврейский молитвенный дом также предоставил в городское управление ходатайство о выплате пособия за причиненный ущерб пожаром. Комитет просьбу отклонил, воля жертвователей была помогать пострадавшим частным лицам, а не обществам.

При назначении погорельцам пособий руководились следующими нормами:

потерявшим
а) 10-100 рублей — назначить 40%, от 4 до 40 рублей;
б) 101-300 рублей —  от 40 до 90 рублей;
в) 301-600 рублей — от 90 до 150 рублей;
г) 601-1000 рублей — от 150 до 200 рублей;
д) 1001-5 000 рублей — от 200 до 750 рублей;
е) 5 001- 10 000 рублей — от 750 до 1 000 рублей;
ж) 10 001-20 000 рублей и более — от 1 000 до 1 250 рублей.

Крестьянам пострадавших от пожаров деревень Дрокино и Торгашино также разрешено обращаться в комитет за мукой, как и жителям Красноярска. Муку выдавали не более 10 фунтов в неделю на человека по удостоверениям местных священников о действительной их бедности. Раздавали также и платья, сшитые из товаров, пожертвованных Гадаловым, Тимофеевым и другими, в размере не более 10 рублей на каждого просителя.

Заявления о выдаче пособия поступало даже и от купцов Красноярска. Например, от Михаила Никифоровича Акулова, который просьбу свою мотивировал тем, что он потерял в пожаре имущества на 50 000 рублей. И что, хотя и  получил страховую выплату за один дом 14 000 рублей, деньги эти пошли на исправление того же дома, таким образом, бедняга опять остался без гроша. Черствый комитет не внял его мольбам и в пособии отказал.

Пожертвования погорельцам Красноярска долго продолжали поступать со всей страны. На конец октября поступило 64 203 рубля 40 копеек. Из них было выдано пособий погорельцам 42 295 рублей 53 копейки. Домовладельцам беднейшего состояния было предложено дополнительное пособие. Таким образом. в комитете оставалось только 2 043 рубля 11 копеек.

В Красноярске к тому времени было две библиотеки. После пожара осталась одна библиотека общественного собрания, о которой отзывались плохо. Писали, что «библиотека бедная книгами до такой степени, что ничего нового и современного вы не найдете. Вся библиотека — случайный сброд всевозможного литературного хлама, среди которого есть несколько порядочных книжонок, и только». Сгоревшая библиотека А.К. Завадского-Краснопольского была еще хуже библиотеки общественного собрания.

Огромной потерей для города были здания мужской и женской гимназий. Для красноярской мужской гимназии дума отвела два этажа временных помещений в здании ремесленного училища. По смете, составленной губернским архитектором, на восстановление здания гимназии требовалось 16 000 рублей, 4 000 рублей у хозяйственного комитета уже было, как часть премии от 1-го Российского страхового общества. 17 000 рублей сгоревшей мужской гимназии пожертвовал Н.И. Гадалов.

С женской гимназией все обстояло еще сложнее. Благодаря крупному пожертвованию А.Ф. Кузнецовой (деньгами 12 000 рублей и землей, все вместе до 20 000 рублей), еще до пожара была предпринята попытка сооружения нового здания, так как старое совсем не отвечало требованиям гигиены и педагогики. Были сломаны каменный забор и каменное здание, в котором размещался приготовительный класс, заложен новый каменный фундамент. После пожара все решили, что необходимо старое место, как несчастливое, бросить, постройку начать на новом месте по Воскресенской улице между усадьбой купчихи Панаевой и пересыльной тюрьмой.

Толпы рабочих выворотили уложенные в фундамент камни, масса подвод мигом перевезла все это на новое место, заложили фундамент. Оказалось, что разборка, перевозка и новый фундамент поглотили все 12 000 рублей! Попечительный комитет попытался заставить архитектора возвести ВСЁ здание на оставшиеся средства, архитектор, конечно, уклонился от такой работы. В большом огорчении решили постройку здания отложить. Узнав о таком решении, голова города пришел в негодование, на заседании попечителей он сообщил, что постарается вразумить Комитет выплаты пособий погорельцам в необходимости и пользе отчисления части пожертвований (тысяч этак 20 из 40) на такое общеполезное дело. как строительство женской гимназии. А пока строить на остатки строительного капитала. Попечители пожелали ему успеха, остатков строительного капитала не дали, а Комитет отказался дать деньги из средств, назначенных для погорельцев. Так дело и заглохло на время.

В Красноярск после пожара съехались десятки агентов и инспекторов различных страховых обществ. Дело в том, что у всех красноярских купцов, страховавших десятки лет свои товары, заплативших не одну сотню тысяч страховых процентов, торговые книги велись крайне небрежно, по прародительскому примеру, полуграмотными приказчиками. И вот после пожара начались волнения купечества. Более пугливые и податливые купцы совсем отказались от вознаграждения, другие получили пятую или восьмую часть от положенного. Против зубастых и кряжистых было возбуждено преследование с отбиранием письменного вида на жительство, полицейским надзором, обысками, розысками и т.п

Когда было назначено следствие над одним из купцов, оба купца Гадаловы тотчас закончили сделки с агентами двух обществ. Первый сбавил 130 000 рублей, а второй 170 000 рублей из страховых выплат.

Купец В. имел неосторожность застраховать из 300 тысяч годового оборота товаров на 60 000 рублей, но ОСОБОЙ книги для страхового общества не вел. Агент предложил ему сперва получить 45 000 рублей, потом стал давать только 30 000, с тем, чтобы из этой суммы купец выплатил ему 10 000 за хлопоты. Купец, конечно, не согласился. Тогда агент взял от купца и его приказчика какие-то показания, нарочно держал их на виду, сам же уехал за город на несколько дней. Ключ от номера оставил лакею гостиницы. Приехав, подал заявление о пропаже показаний, лживость которых будто бы лишила купца права на выплату. И возбуждается против купца следствие...

Страховые общества, с такими проблемами выплачивающие пожарные убытки, очень быстро и легко повысили страховые взносы за товары в каменных постройках после пожара с 5 рублей 50 копеек до 15 рублей 40 копеек.

После пожара городской голова во время приезда генерал-губернатора на общественные деньги открыл народную бесплатную столовую, которая просуществовала очень короткий срок, а после отъезда губернатора и вовсе закрылась. Только в 1888 году Синельниковское общество открыло для неимущих обывателей благотворительную столовую. А в поддержании нуждающихся в первую очередь едой была огромная нужда в 1881 году.

Высоко подняли голову спекулянты. Они закупали в базарные дни хлеб и овес возами, от чего цены взлетели просто до небес. Обыватели начали уже думать, что мало кому удастся пережить надвигающуюся зиму. На улицах в большом количестве можно было встретить кучи оборванного народа, голодного, который не знал, где ему преклонить ночью голову. Спасались в кабаках, на берегу у плотовщиков, которые относились к ним крайне недружелюбно из-за частого воровства. Многие селились в обгорелых каменных домах, например, в Щеголевском. Строили на пепелищах балаганы, которые периодически разорялись полицией, которая заставляла жильцов снимать квартиры или поселяться на манеже местного батальона. Но туда шли не очень-то охотно. Когда одну старушку начали выживать из барака, устроенного ей на Песочной улице, то она на предложение поселиться на манеже ответила, что лучше продаст последнее и наймет квартиру, но в манеж не пойдет.

Цены на съем квартир были ужасные: квартира по Песочной улице или в Солдатской слободе (2 комнаты с общей с хозяевами кухней), стоившая раньше 8-10 рублей в месяц, теперь стала стоить 25 рублей. Хижина, уходившая раньше за 1 рубль 50 копеек, теперь сдавалась за 4-5 рублей. Квартиры «со столом» были 10-12 рублей, после пожара сдавались за 22 рубля. Тяжело было всем. например, воспитанники учительской семинарии, получавшие 6 рублей 66 копеек, не знали как и жить, а обещанной им прибавки на 25 рублей в год так и не было.

Так закончился в Красноярске  1881 год.

М. Терешкова

Фотографии панорамы пожара сделаны в музее Пожарной охраны Красноярского края

  • Евгений Цитировать no_subscriber
    23 октября 2015 в 16:08

    Очень интересно, спасибо за статью! Давненько не было ничего нового.

  • Марина Цитировать no_subscriber
    23 октября 2015 в 16:59

    Спасибо, Евгений, буду стараться чаще писать и больше работать :-)

  • Евгений Цитировать no_subscriber
    24 октября 2015 в 0:46

    Кстати, Марина, кое-где в центре города, где сохранились старые деревянные здания, стоят противопожарные каменные стены. Они строились для того, чтобы огонь не перекидывался с соседних домов.

  • Марина Цитировать no_subscriber
    25 октября 2015 в 9:15

    Да, Евгений, такие стены можно еще увидеть по улице Ленина. Полуразрушенная каменная стена стоит около усадьбы Сурикова и между 86 и 88 домом.

  • Михаил Цитировать no_subscriber
    10 ноября 2015 в 22:25

    Противопожарная стена есть также между зданием лицея #2 и домом по Урицкого 125

Оставьте комментарий


 

 

5 + 9 ?
 



Хотите подписаться, не комментируя - введите свой Email  

Если вы решили прокомментировать статью, для начала ознакомьтесь с правилами.

Правила кoммeнтиpoвaния на сайте Красное место

  1. Прежде чем оставлять отзыв, подумайте, будет ли он полезен другим читателям?
  2. В поле "Сайт" можно указывать только ссылку на главную страницу вашего блога. Ссылки на прочие веб-ресурсы (в том числе блоги/сплоги, созданные не для людей) будут удалены.
  3. Короткие комментарии вроде "Спасибо!" или "Интересная статья!", могут быть удалены, если я не знаю автора, поскольку они очень похожи на спам.
  4. Не используйте в качестве имени комментатора названия сайтов, рекламные фразы и т.п. слова, - такие комментарии я тоже удалю. Прошу указывать нормальное имя или ник.
  5. Пожалуйста, не засоряйте ветку высказываниями не по теме статьи или вставкой только смайликов, если есть вопрос - поищите сначала соответствующую статью, если это все равно не помогло, лучше свяжитесь со мной лично.
Поиск по сайту

Случайная статья
Здание красноярского музея
Новые комментарии
Мобильная версия
Мобильная версия сайта Красное место