Красное место

Когда, в 1910 году, начальник губернского жандармского управления полковник князь Микеладзе прочел опубликованный «Красноярским вестником» фельетон, у него помутилось в глазах. Ресторан «Фантазия» при гостинице «Старая Россия» он знал хорошо.

А еще лучше знал «долгогривого», о котором в фельетоне шла речь, — пятидесятилетнего инспектора епархиального женского училища, гласного городской Думы, кандидата богословия Варсонофия Емельяновича Захарова, основателя и идейного вдохновителя патриотической газеты «Сусанин», вождя городских борцов за духовное возрождение России и избавление ее от евреев, студентов и социалистов. Возвести на отца Варсонофия публичный поклеп на весь Красноярск — это было дело политическое.

«Красноярский вестник» издавал Александр Жалудский, личность одиозная. Два года назад его чуть не упекли на каторгу, но... Вмешался другой каторжник, Василий Караулов, ставший к тому времени членом Государственной Думы . Вдвоем они подняли шум на всю Россию, нагрянула проверка из МВД, и у многих уважаемых людей города были неприятности. Поэтому скандальный фельетон следовало обезвредить крайне аккуратно. Жалудского трогать раньше времени не следует, но вот Осю нужно было срочно сыскать. И Микеладзе знал, как это сделать.

В городе выходила «Красноярская газета», которую издавал помощник присяжного поверенного Александр Калашников, а финансировал все тот же Жалудский. Вначале они были очень дружны, но затем поссорились насмерть. Калашников, в журналистике новичок, решил, что газетный заработок — дело нехитрое: он вырезал из столичных газет понравившиеся ему заметки, перелицовывал их, публиковал в «Красноярской газете» и предъявлял к оплате как свои материалы. Жалудский, возмущенный халтурой, отказался платить. «Красноярская газета» и «Красноярский вестник», на потеху читателям, стали пикироваться. Дело дошло до взаимных обвинений и третейского суда. Поэтому князю ничего не стоило вызнать у обиженного Калашникова, кто печатался у Жалудского под псевдонимом Ося.

Им оказался Иосиф Хейсин, томский студент, отдыхавший у родни в Красноярске. Микеладзе потирал руки: папаша Оси Хейсина был управляющим местного отделения Сибирского банка, так что стихотворные опыты сынка влетят ему в копеечку, а Жалудского теперь точно упекут. Не теряя времени, князь отписал томскому полицмейстеру:

Прошу Ваше Высокоблагородие сделать распоряжение о допросе студента Иосифа Хейсина, в каких числах месяца он видел священнослужителя Варсонофия Захарова в Красноярском саду и ресторане «Фантазия» гостиницы «Старая Россия», а также в обществе кого этот протоиерей был там, как Иосиф Хейсин написал об этом в фельетоне, опубликованном в «Красноярском вестнике».

Микеладзе справедливо решил, что вызванный в Томске на допрос студент без родительской поддержки испугается, начнет путаться, свидетелей по давности не вспомнит, сознается, что ничего не видел, пересказал сплетню... В общем, крышка Жалудскому.

Ответ не заставил себя ждать. Томский полицмейстер был человек исполнительный, по его поручению пристав пятого участка опросил Хейсина и переслал объяснение князю. Но, прочитав его, полковник Микеладзе взревел: «Идиот! Дубина! Орясина!»

Оказывается, пристав, не зная подоплеки дела, аккуратно записал все, что поведал студент о том, что отец Варсонофий не только был в ресторане «Фантазия» и кутил с девицами. Потехи ради красноярский протоиерей мочился в пустые бутылки и заставлял девиц пить, уверяя, что это шампанское. Кроме того, он вел с ними задушевные богословские беседы, разъясняя тайну непорочного зачатия с помощью как слов, недопустимых в приличном обществе, так и жестов. При этом Хейсин любезно указал имена девиц и других господ, которые могли подтвердить сказанное.

Разумеется, такое объяснение нельзя не только в суде предъявить, но даже упоминать о нем. Иначе придется опрашивать проституток и собутыльников Варсонофия, а что те еще припомнят — один Бог ведает. Поэтому всю переписку засекретили, подшили и спрятали в архив.

Валерий КУЗНЕЦОВ,   по материалам Государственного архива Красноярского края.