Новости сайта
Сентябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Апр    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930  
Памятники архитектуры
Если Вам попалась на сайте грамматическая ошибка, то выделите ее мышкой и нажмите сочетание клавиш Ctrl+Enter.

Джордж Кеннан. В Сибирь за правдой

В лето и зиму 1885—1886 годов многие сибирские газеты известили своих читателей, что по Сибири путешествуют журналист Джордж Кеннан и художник Джордж Фрост из Северо-Американских Штатов. По кратким сообщениям в «Хронике» можно было проследить только перемещение путешественников, никак не догадываясь о цели. «Путешественники из Америки Кеннан и Фрост в середине января посетили Минусинск. Это едва ли не первые из путешественников, которых интересует не одна мертвая природа, а преимущественно живые люди», — информировала «Сибирь» в январе 1886.
Минусинск 1886 г

Внешне это было обычное для того времени путешествие. Двое мужчин-американцев — журналист Кеннан и художник Фрост проехали по Сибирскому почтовому тракту с запада на восток, от Екатеринбурга до Карийских рудников, что в Восточном Забайкалье, к северу от Нерчинска. А затем обратно — с востока на запад. Отклонившись от тракта в сторону, побывали в Кяхте, Минусинске и Алтайске.

Начав путешествие в мае 1885 года, путешественники торопились быть в Сибири в летние месяцы. Из Петербурга ехали по железной дороге до Екатеринбурга. А далее на лошадях: Тюмень—Омск—Павлодар—Семипалатинск—Усть-Каменогорск—Барнаул—Томск—Ачинск—Красноярск—Иркутск—Верхнеудинск—Чита—Нерчинск—Сретенск—Кара.

Дж. Кеннан 1885Джордж Кеннан (1845—1924 гг.) не был новичком в России. Еще в 1864—1868 годах он возглавлял экспедицию русско-американской телеграфной компании на Охотском побережье и даже написал книгу «Кочевая жизнь в Сибири». В 1870 году он путешествовал в низовьях Волги, у Каспийского моря. Кеннан неплохо разговаривал по-русски — немаловажное обстоятельство для успеха в новой экспедиции.

Экспедиция задумывалась как средство для получения объективных, правдивых и непредвзятых материалов о жизни политических ссыльных в Сибири. Зарубежные реакционные круги активно формировали у общественности негативное отношение к русскому революционно-освободительному движению, утверждая, что русские революционеры и так называемые нигилисты— это якобы недоучившиеся студенты, неграмотные мальчишки-гимназисты и вообще люди без определенных занятий, которые по молодости лет устраивают осложнения русскому правительству, заботящемуся о благе народа. Они терроризируют начальство, стреляют в царей и губернаторов, за что их ссылают в Сибирь, где заставляют делать полезную для общества работу. И там они живут в отличных условиях, хотя и изолированно от научных, политических и общественных центров. Популярный американский журналист Дж.Кеннан, не однажды бывавший в России, в своих статьях и выступлениях открыто и воинственно держался этих взглядов. Получив от русских эмигрантов публичные упреки в незнании действительного положения дел в России, Кеннан решил отправиться за истиной на место, в Россию. Американский «Ежемесячный иллюстрированный журнал века» взялся финансировать экспедицию. С Кеннаном отправился художник Джордж Фрост — для выполнения зарисовок и фотографирования.

Материалы экспедиции были опубликованы сначала очерками в журнале «Century», затем отдельной книгой в 1891 году в Нью-Йорке и Лондоне. Нью-Йоркское издание книги богато иллюстрировано оригинальными рисунками Дж.Фроста, а также графическими рисунками по его фотографиям, сделанным во время путешествия по Сибири. Имеются в ней и хорошие графические портреты русских политических ссыльных, видных представителей революционно-освободительного движения в России. В Минусинском краеведческом музее имени Н.М.Мартьянова хранится это редкое двухтомное издание. Это и есть первое американское издание известной книги Джорджа Кеннана «Сибирь и ссылка». Ныне эта книга относится к числу библиографических редкостей — библиотеки нашей страны едва ли насчитывают пять ее экземпляров.

Siberia and the exile systemКнига была запрещена для распространения. Ее нельзя было переводить, издавать на русском, небезопасно читать на английском и любом другом языке. Однако ее читали, переводили и издавали. Сразу после появления в Нью-Йорке книга была переведена на все европейские языки и издана во многих странах.

До 1906 года книга Дж.Кеннана распространялась в России нелегально. В период первой русской революции «Сибирь и ссылка» была переведена и издана не менее 10 раз, а затем вновь попала в число строжайше запрещенных. Но, несмотря на запрет, ее читала вся передовая Россия. Труд Дж.Кеннана был высоко оценен.
Лев Николаевич Толстой написал Дж.Кеннану личное письмо: «Очень и очень благодарен Вам, как и все живые русские люди, за оглашение совершающихся в теперешнее царствование ужасов». Департамент полиции в 1893 году завел дело «о неблагонадежном гражданине Северо-Американских Штатов Джордже Кеннане». В полицейском документе сообщалось:

Под влиянием сочинений и лекций Кеннана в английском и американском обществе пробудились симпатии к нашим политическим ссыльным и интерес к социально-революционному движению в России.

Вред, причиненный Кеннаном интересам русского правительства, громадный. Агитаторская деятельность этого иностранца, сумевшего произвести целый переворот в мыслях и взглядах на «дело русской свободы» всего говорящего по-английски человечества, дала могучий толчок русскому революционному движению за границей.

В том же полицейском документе предполагалось, что посещая Россию прежде, Кеннан в своих произведениях «проводил благоприятные нашему правительству взгляды, делая это, очень может быть, с затаенной мыслью добиться доверия правительства, чтобы потом, заручившись разрешением последнего, основательно изучить условия жизни русских политических арестантов и ссыльных и воспользоваться этим собранным материалом по своему усмотрению».

В Минусинск американское издание книги Кеннана «Сибирь и ссылка» попала не случайно — не только потому, что в библиотеке музея формировался специальный отдел «Сибирика». Книга эта имела непосредственное отношение к Минусинску, музею и его основателю. Автор ее в январе 1886 года был здесь, осмотрел музей, встретился с Н.М.Мартьяновым и всеми политическими ссыльными, жившими тогда в городе. Из Минусинска он отправил материалы, собранные экспедицией, которые так боялся утратить.

Сибирь и ссылка 1906 годО том, что Дж.Кеннан будет писать книгу, в Минусинске знали. Ее с нетерпением ждали. Она пришла вскоре после издания, несмотря на препятствия, на все меры, принятые царским правительством против распространения этой крамольной книги. «Сибирь и ссылка» была прочитана всей колонией минусинских политических ссыльных, из которых многие владели английским языком. Она хранилась в музейной библиотеке, несмотря на распоряжения об изъятии. Ее нельзя было упомянуть в каталоге, о ней нельзя было написать в отчетах. Но ее можно было просто сохранить...

В Минусинск Кеннан и Фрост отправились после небольшой остановки и отдыха в Красноярске на обратном пути с Карийских рудников. Две цели привели Кеннана в небольшой уездный городок, стоявший в стороне от Сибирского тракта: встретиться с несколькими политическими ссыльными, жившими в городе, и осмотреть музей, который уже стал в то время достопримечательностью Сибири, познакомиться с его основателем Н.М.Мартьяновым. Вот первые сведения Кеннана о Минусинске:

Минусинск — последний пункт нашей остановки в Восточной Сибири, богатый маленький городок с 5-6 тысячами жителей. Он расположен в живописной долине Верхнего Енисея, в 3200 милях от столицы империи в 150 милях от границы с Монголией. Это почти соответствует широте Ливерпуля и долготе Калькутты. От Санкт-Петербурга он удален на 20 дней пути.

Расположенный к югу от транссибирского тракта, он не часто посещался иностранными путешественниками, и ко времени нашего посещения о нем знали немногие даже в Европейской России. Для нас же он представлял большой практический интерес, так как обладал, во-первых, известным и интересным археологическим и естественным музеем, а во-вторых, потому, что он был местом ссылки многих известных русских либералов и революционеров.

Минусинск. Вид из окна. Рисунок Фроста
Живописна и точна в описании Кеннана картина утреннего Минусинска того времени:

Мы достигли небольшого городка в половине шестого утра. Столбы дыма, поднимающиеся тут и там из труб больших бревенчатых домов, указывали на то, что некоторые жители уже проснулись, Однако ставни на окнах еще не открывались. Окна были темны, широкие улицы безжизненны и пусты. Маленький городок, освещенный только слабым светом ущербной луны, в это раннее утро казался пустынным, гораздо пустыннее больших сибирских городов».

«Где прикажете остановиться?» — осведомился наш возница, придержав лошадей и полуобернувшись к нам. «В гостиницу, — ответил я. — Здесь есть гостиница?» «Должна быть, — с сомнением ответил он. — А где — бог его знает! Но если у вас нет, где остановиться, то мы поищем».

Непросто было устроиться приезжим с жильем: «После 3-х или 4-х поворотов наш возница остановился перед большим двухэтажным деревянным домом, недалеко от городского центра. Этот дом, сказал он, использовался как гостиница. Он стал колотить и бить во внутренние ворота, отчего проснулись соседские собаки. Раздраженный и заспанный слуга сообщил, что это не гостиница, а частный дом, и что, если мы будем продолжать биться в дверь честных людей среди ночи, то найдем не гостиницу, а другое, более подходящее нам место в просторной тюрьме. Это не очень нас устраивало. Наш возница, после обмена несколькими крепкими комплиментами с раздраженным слугой, повез нас в другой конец города, к другому дому, где он бился в ворота с таким же результатом. Мужчина, который, наконец, отозвался на наше прибытие, сообщил, что он имеет комнаты для приезжих но, к сожалению, все они заняты. Он предложил нам попытать счастья в доме Солдатова. Как оказалось, ничего лучшего нельзя было и придумать.

В доме Солдатова по ул. Большой (ныне ул. Комсомольская, №25), неподалеку от музея, путешественники получили «большую светлую и удивительно чистую комнату и две кровати.

Комната, в которой останавливались в Минусинске Кеннан и Фрост
Не без иронии Кеннан пишет:

Наша, наконец, обретенная комната была пуста, без дорожек и ковров, без занавесок на окнах, без душа и ванны. Но зато, словно нарочно, чтобы повергать нас в изумление и размышления, здесь рос старый олеандр в зеленой кадке, 2 горшка герани и что-то еще вроде анемичного винограда, этого английского плюща, поднимающегося в углу до самого потолка и издающего слабый запах. Конечно, зачем путешественникам жаловаться на отсутствие ванны, когда они могут сидеть всю ночь и любоваться олеандром. И умывальник — это тоже излишне. Вы можете пойти в сарай в любое время и попросить конюха полить на руки воды из латунного чайника.

В полдень, хорошенько отдохнув, путешественники первый свой визит нанесли Н.М.Мартьянову.

Он встретил нас доброжелательно. Он, оказывается, знал о нашем путешествии из томских и иркутских газет, но уже опасался, что мы вернемся в С. -Петербург, не посетив Минусинск. Мы ответили, что не думали покидать Сибирь, не осмотрев минусинского музея и не познакомившись с человеком, чье имя столь громко знаменито и так почитаемо среди его друзей и среди ученых-натуралистов во всех уголках страны. В Томске, в Красноярске, в Иркутске и даже в С. -Петербурге мы слышали об изумительном музее и предчувствовали огромное удовольствие от посещения его. Мистеру Мартьянову, кажется, было приятно узнать, что о музее всюду говорят. Однако он был скромен и сказал, что боится разочаровать путешественников, знакомых с большими научными коллекциями Америки и Европы, и выразил надежду, что мы примем во внимание трудности, которые пришлось преодолеть, в том числе недостаток денежных средств... Однако как бы ни было, следует осмотреть его таким, какой он есть, и если у нас есть желание, то он сейчас же проводит нас туда.

Встретившись с Н.М.Мартьяновым, Кеннан вручил ему два письма. В рекомендательном письме редактора-издателя «Восточного обозрения» Н.М.Ядринцев, хорошо знавший Мартьянова лично, писал:

Дорогой Николай Михайлович! Рекомендую американского путешественника Кеннана, едущего осмотреть Сибирь и ее жизнь. Примите его и покажите ему Ваш музей...

Второе письмо было из Красноярска от Ивана Тимофеевича Савенкова:

Посылаю Вам письмо с мистером Кеннаном, известным американским путешественником. Он направляется специально осмотреть музей. Его спутник мистер Фрост — прекрасный рисовальщик. Они имеют богатую коллекцию рисунков... Просить Вас о внимании и приеме их считаю излишним, потому что по опыту знаю Ваш радушный и необыкновенный предупредительный характер... Дорого бы дал, чтобы быть в Вашем обществе и пересмотреть новинки музея и библиотеки». В этом же письме Иван Тимофеевич сообщил, что «осматривал его коллекцию орудий каменного века, они признали все виды орудий необыкновенно сходными с орудиями древних аборигенов Северной Америки.

Кеннан и Фрост в сопровождении Н.М.Мартьянова подробно ознакомились с музеем, который произвел на них сильное впечатление. В своей книге Дж.Кеннан очень много уделяет места описанию музея, дает прекрасный отзыв о деятельности Н.М.Мартьянова. Здесь уместно будет привести отдельные места из книги Кеннана, которые интересны впечатлением, с каким воспринимался приезжими минусинский музей того времени, который еще не насчитывал и 10 лет со дня открытия, и как оценивался труд его создателя Н.М.Мартьянова.

Минусинский музей, которым гордятся все образованные сибиряки, — прекрасная иллюстрация результатов, которых можно добиться великой привязанностью к одной цели и упорным, настойчивым трудом для ее достижения. Это, в полном смысле слова, создание г. Мартьянова и представляет, почти исключительно, его личное искусство и труд. Когда он прибыл в Сибирь в 1874 году, в ней, насколько я знаю, не было общественных учреждений подобного рода.

Идея способствовать народному просвещению и развитию интереса к науке, создавая и выставляя классифицированные коллекции растений, минералов и археологических памятников, с трудом проникала в умы даже профессиональных ученых.

Сразу по приезде в Минусинск он начал собирать коллекции, уже думая о создании музея. Он не был ни богатым, ни свободным для этих занятий человеком. Наоборот, он всецело зависел от своей маленькой аптеки, и был ограничен во времени, проводя в аптеке большую часть дня.

Отказывая себе во сне, поднимаясь рано утром, он мог несколько часов ежедневно уделять науке, и в эти небольшие часы он каждый день собирал коллекции растений и минералов, которые мог найти в часе ходьбы от города.

Классифицируя и заботливо приклеивая этикетки гербариям, он отправлял эти коллекции учителям в школы Минусинского уезда, с просьбой побудить школьников собрать подобные простые коллекции в доступных местах, и затем эти экземпляры выслать ему для описания и создания задуманного им музея. Учителя и ученики быстро и охотно отозвались на этот призыв, и через несколько месяцев коллекция растений и камней начала стекаться в маленькую аптеку Мартьянова со всех сторон уезда.

Мартьянов собрал в течение 2 лет коллекцию числом около 1500 предметов, относящихся к естественной истории, и небольшую, но разнообразную библиотеку в 1000 с лишним научных книг, которые до этого времени практически нельзя было найти в Сибири.

Он сделал официальное предложение передать все материалы городу Минусинску, для пользования всем обществом. Дар был принят. Две комнаты в школьном здании были первым местом для их показа, и музей начал расти. Рост его был стремительным. Образованные горожане Минусинска поддерживали Мартьянова и пожертвовали книги, антропологический материал, всевозможные учебные пособия, а деньги стали поступать со всех уголков города и уезда, и даже из соседних провинций.

В 1879 году, спустя только три года после образования, музей насчитывал уже более 6000 предметов, а библиотека содержала около 3100 томов. Во время нашего визита музей был переведен из здания училища в здание, где размещалось городское правление, и занял 6 или 7 комнат, которые опять оказались забиты битком.

Коллекции музея классифицированы в 6 отделах: естественная история, этнография, археология, сельское хозяйство, промышленность, учебные пособия.

В заключение приведем любопытный отзыв Кеннана о положительной роли политических ссыльных в делах музея:

Необходимо еще раз напомнить, что русское правительство высылает так называемых нигилистов в Сибирь, называя их «мальчишками», «неудавшимися семинаристами», «полуобразованными гимназистами» и «студентами, которые не могут сдать экзамены». Тем не менее, когда дирекция минусинского музея захотела привлечь к работе достаточно образованных людей, способных решать трудные проблемы археологии, составлять каталоги с удивительно точным описанием предметов, она воспользовалась этими нигилистами, этими «презренными подростками и полуобразованными гимназистами», которых так презрительно называют в столичной официальной прессе и в речах царских прокуроров.
Такие умышленные искажения могли только на время повлиять на общественное мнение, но никого в Сибири не обманули. Сибиряки — люди знающие, они интеллигентны, компетентны, и сразу увидели, что нужных людей найдут не среди официальных представителей короны, а среди этих самых «неудачных» юристов, докторов, натуралистов, писателей, журналистов, статистиков, экономистов, которые сосланы в Сибирь как политически неблагонадежные.

Джордж Кеннан в одежде русского каторжникаНиколай Михайлович познакомил гостей с известными минусинцами А.В.Малининым, И.И.Лыткиным, Г.П.Сафьяновым, которые были членами комитета музея и вносили немалый вклад в успешную его работу. Была организована экскурсионная поездка в Каминскую степь для ознакомления с жизнью инородческого населения. В сопровождении Г.П.Сафьянова путешественники посетили качинские улусы, рисовали и фотографировали быт качинцев. Занятия в музее, поездки к качинцам, кроме того, что интересны сами по себе, были хорошим прикрытием для выполнения основной цели: встречи с минусинскими политическими ссыльными...

«Не нужно думать, — пишет Кеннан, — что мы были так поглощены музеем, археологическими древностями и качинскими татарами, что совершенно позабыли о политических ссыльных. Знакомство с ними было главной целью нашей поездки в Минусинск, и мы ни на минуту не забывали об этом».

В это время в Минусинск прибыли из Красноярска губернский прокурор и жандармский начальник по поводу бегства из города ссыльного Маслова. Начальство грозно расследовало обстоятельства побега, а местные полицейские, дрожа от страха и выслуживаясь, утроили бдительность. Надо сказать, что минусинский полицейский исправник Знаменский и жандарм Иванов были рьяно бдительными и без подобных поводов. Вот как вспоминает об этом И.П.Белоконский:

Знаменский с места в карьер стал преследовать нас, пунктуально применяя правила о поднадзорных... Не говоря уже о строжайшем контроле над нашею корреспонденциею, о том, что мы вынуждены были раз в неделю являться в полицейское управление и расписываться в особой книге, к нам скоро приставлены были еще особые надзиратели, которые ни днем, ни ночью не давали покоя, посещая квартиры, заглядывая в окна, подслушивая под дверьми, не дозволяя сделать ни шагу вне их всевидящего глаза и всеслышащего уха.

В таких осложняющих дело обстоятельствах Кеннан и должен был проявить осторожность, «Для нас, — пишет он, — было необычайно трудно завязать отношения со ссыльными втайне от властей. Ради осторожности я считал необходимым для знакомства с политическими ссыльными найти способ, с виду как бы случайный».

Поскольку Н.М.Мартьянов рассказал Кеннану о большом участии в работе музея политических ссыльных, в частности, о научных занятиях Д.А.Клеменца по определению и описанию коллекции древностей, сама собой возникла и была осуществлена идея прикрытия встречи Кеннана с Д.А.Клеменцем их общими археологическими интересами. Вот как об этом пишет Кеннан:

Я не только посещал музей и проявлял глубочайший антропологический интерес к качинским татарам, но попросил Мартьянова разрешить нам взять сойотский плуг, множество медных ножей, полдюжины бронзовых зеркал к себе в комнату, где мы могли изучать их и делать зарисовки на досуге. Это, конечно, снимало всякое подозрение у официальных лиц, которые, случалось, навещали нас и принимали наши занятия за чистую монету. Такая наша преданность науке была очевидна для всех.

Мартьянов продолжал заполнять нашу комнату археологическими реликвиями и этнографическими образцами всех видов и, наконец, привел к нам вечером политического ссыльного Дмитрия Клеменца, образованного геолога, археолога.

Так Н.М.Мартьянов под невинным предлогом объяснить иностранцам археологические древности музея устроил эту первую встречу Кеннана и Клеменца и ловко «отвел глаза» наблюдателям за Дмитрием Александровичем. Кеннан знал о Клеменце от С.М.Степняка-Кравчинского, а также от других политических, с которыми он встречался в поездке и от которых у него было рекомендательное письмо для Клеменца. Дмитрий Александрович внимательно прочел письмо, чиркнул спичкой, сжег его, растоптал пепел и сказал при этом: «Это самый надежный способ хранить подобные письма». С помощью Н.М.Мартьянова и Д.А.Клеменца Кеннан встретился и познакомился со всеми политическими ссыльными, жившими в Минусинске — с Д.И.Иванчиным-Писаревым, И.П.Белоконским, Л.Н.Жебуневым, С.В. и С.А.Мартыновыми, З.С.Зацепиной, Г.П.Андреевым.

Кеннан подробно описывает в книге положение политических ссыльных в Минусинске, терпевших разные притеснения от властей, в особенности от полицейского исправника Знаменского. Кеннан приводит несколько примеров бесцеремонного отношения полицейских даже к ним, иностранцам, путешествующим с разрешения правительственных органов, имеющим паспорта и все полагающиеся документы. Он рассказывает о случае, когда ночью политический ссыльный доктор С.В.Мартынов был вызван в соседнее с городом село для оказания срочной помощи крестьянину, истерзанному медведем-шатуном. Терять время для получения от начальства разрешения на отлучку было нельзя. Доктор Мартынов ночью сделал срочную операцию и спас крестьянина, но был обвинен Знаменским в нарушении режима и по рапорту исправника ему увеличили срок ссылки на 5 лет. В другом случае Кеннан был свидетелем издевательства исправника Знаменского над женой доктора Мартынова Софьей Алексеевной, тоже политической ссыльной, которая не могла явиться немедленно на вызов в участок, потому что вот-вот должна была родить.

Если бы ее супруг,— пишет Кеннан, — сделал попытку защитить свою жену или оказать сопротивление полицейским чинам, посланным, чтоб взять женщину под стражу, то его попросту сшибли бы с ног, заключили бы в одиночную камеру. Его могли бы разлучить с супругой, отправив в северную часть Якутской области на основании весьма растяжимого обвинения в «сопротивлении властям». Действия исправника были тем грубее и нелепее, что срок ссылки г-жи Мартыновой истекал через две недели и она становилась свободной. Буквально последние дни беременности, близость конца ссылки, делали нелепой саму мысль о возможности побега этой женщины. Исправник же не принимал во внимание ничего. У него была власть тащить в полицейский участок хрупкую образованную женщину в минуту, когда она готовилась стать матерью, он потащит ее в полицию.

В эти две недели пребывания в Минусинске Кеннан и Фрост не только познакомились с политическими ссыльными, но и сдружились с ними, чем принесли немало хлопот минусинской полиции. У политического ссыльного Г.П.Андреева Кеннан приобрел два объемистых гербария минусинской флоры, поправив этим самым весьма скудное материальное положение последнего. Белоконский вспоминал, что с минусинскими ссыльными несколько вечеров провели у Мартыновых, где охотно слушали русские песни и пели свои, американские, причем делали это не очень хорошо, поскольку голоса у них были неважные. Говорили по-французски, но больше по-русски, которым Кеннан отлично владел. Он переводил разговор Фросту, знавшему всего одно русское слово «щи». «Мы сделались, — писал И.П.Белоконский, — с заморскими гостями близкими приятелями, что привело в ужас полицию, которая была поставлена в совершенно нелепое положение: с одной стороны, знаменитые иностранцы, снабженные широкими полномочиями, а с другой — они подружились с государственными преступниками! Полиции оставалось только донести об этом по начальству, что она и сделала».

С собой в Минусинск Кеннан привез все собранные материалы, состоявшие из дневников, записных книжек, документов, рисунков, фотографий и писем политических ссыльных. Кеннана не на шутку заботила судьба этих материалов. Н.М.Мартьянов и Д.А.Клеменц предложили воспользоваться почтой для их пересылки из Минусинска. Кеннан не очень доверял почте, но Николай Михайлович и Дмитрий Александрович убедили его, что риск в этом случае гораздо меньший, чем если бы его чемоданы были обысканы по дороге. Они уверили, что минусинские почтовые чиновники не станут доносить начальству о посылке, и уж совсем маловероятно, что ее вскроют на почте в Петербурге. Большой объем ящика тоже не должен был вызвать особых подозрений, если учесть научные занятия путешественников, их археологические и этнографические интересы, а также посещение музея.

Кеннан решился. Свою посылку он адресовал в Петербург знакомому, чья почта была вне подозрений и не подлежала осмотру. Ящик, сделанный «одним минусинским ссыльным поляком», был зашит в холстину, отвезен на почту, где его сунули в груду таких же посылок, готовых к отправке.

Я бросил последний взгляд на свою посылку и покинул почтовую контору с тяжелым сердцем. С той минуты меня не оставляло беспокойство о судьбе посылки, содержащей все плоды моего путешествия по Сибири, ее утрата была бы непоправимой... Много позже меня брало сильное искушение телеграфировать моему другу и узнать, дошла ли посылка, но я знал, что такая телеграмма может только усугубить опасность и отказался от этой мысли.

Посылка дошла... Освободившись от опасного и ценного груза, путешественники стали готовиться к отъезду. «В четверг, 4 февраля мы нанесли прощальные визиты политическим ссыльным, а также Мартьянову, Сафьянову и доктору Малинину, которые были настолько добры к нам, что на тройке лошадей отправились проводить нас до дороги в Томск». Кеннан и Фрост уехали. В Минусинске у них остались друзья, которые надолго запомнили свои встречи с ними. Доктор С.В.Мартынов, А.И.Иванчин-Писарев, И.П.Белоконский написали воспоминания. В письмах многих участников встреч в Минусинске, Красноярске и других городах
содержатся интересные детали.

Н.М.Мартьянов вскорости получил письмо из Красноярска. Писал орнитолог М.Е.Киборт:

Мистер Кеннан, с которым в проезд его через Красноярск познакомил меня Иван Тимофеевич (Савенков), видел мою работу и убедительнейше просил меня иметь в виду Вашингтонскую Академию, которая непременно обратится ко мне с предложением доставлять чучела птиц, так как в музее Вашингтонской Академии решительно ничего нет из Сибири... Оставил два адреса, по одному из них его можно найти всюду, хотя бы он был у Северного полюса, по другому — только в Вашингтоне.

Еще одно письмо пришло из Москвы в апреле. Этнограф Н.Гондатти, который поддерживал научную связь с минусинским музеем, сообщал Н.М.Мартьянову:

Вы не можете себе представить, как мне было приятно слышать от американцев Кеннана и Фроста, с которыми я встретился на обратном пути в Тобольске, что из всего виденного в Сибири наибольшее удивление возбудил в них минусинский музей, и это удивление еще больше усилилось уважением, когда они узнали, что всем этим музей обязан энергии и предприимчивости одного человека...

Пребывание Джорджа Кеннана в Минусинске оставило заметный след в жизни города. Подробно рассказав на страницах своей книги о музее и его основателе, Кеннан способствовал росту популярности музея за рубежом. В истинном свете предстали перед зарубежными читателями далекая Сибирь и сибиряки, о которых Кеннан написал с чувством уважения и симпатии. Его личное знакомство с политическими ссыльными Минусинска, которые были связаны с многими другими политическими ссыльными Сибири, позволило собрать ценный материал для книги, для осуществления главной цели путешествия из Нью-Йорка в Сибирь, этого поистине исторического путешествия за правдой.

Оригинал статьи здесь.

Владимир Ковалев, Людмила Ермолаева.

Это путешествие было не последним посещением России. Кеннану удалось еще раз посетить северную страну в 1901 году. Дж. КеннанОднако визит его был совсем недолгим, приблизительно около месяца. Как только о его приезде стало известно официальным властям, его немедленно выдворили из страны.

Дж.Кеннан стремился к справедливости, к установлению мирного человеческого общества, в котором личность каждого уважалась бы и ставилась бы на первое место в отношениях государство-человек.

Он приветствовал революцию 1905 года, хотя  хотел, чтобы это событие протекало в мирном русле переговоров и реформ. Приветствовал революцию 1917 года, искренне веря в возможность создания справедливого общества...

В последствие (в 1923 году) он изменил свое отношение к большевикам, убедившись, что в России, в принципе, ничего не изменилось в лучшую сторону...

...На западе книга Дж.Кеннана выдержала уже 15 изданий.

  • Владимир Цитировать no_subscriber
    17 февраля 2012 в 8:04

    Вообще-то, следует указывать, откуда взята статья, что она печатается с сокращениями и т.п.

  • Марина Цитировать no_subscriber
    17 февраля 2012 в 9:17

    Да, Владимир, я поправила.

Оставьте комментарий


 

 

4 + 10 ?
 



Хотите подписаться, не комментируя - введите свой Email  

Если вы решили прокомментировать статью, для начала ознакомьтесь с правилами.

Правила кoммeнтиpoвaния на сайте Красное место

  1. Прежде чем оставлять отзыв, подумайте, будет ли он полезен другим читателям?
  2. В поле "Сайт" можно указывать только ссылку на главную страницу вашего блога. Ссылки на прочие веб-ресурсы (в том числе блоги/сплоги, созданные не для людей) будут удалены.
  3. Короткие комментарии вроде "Спасибо!" или "Интересная статья!", могут быть удалены, если я не знаю автора, поскольку они очень похожи на спам.
  4. Не используйте в качестве имени комментатора названия сайтов, рекламные фразы и т.п. слова, - такие комментарии я тоже удалю. Прошу указывать нормальное имя или ник.
  5. Пожалуйста, не засоряйте ветку высказываниями не по теме статьи или вставкой только смайликов, если есть вопрос - поищите сначала соответствующую статью, если это все равно не помогло, лучше свяжитесь со мной лично.
Поиск по сайту

Случайная статья
Аптека общества врачей
Новые комментарии
  • Хирургический барак
    Марина : Спасибо большое за помощь! Бегаю по собеседованиям, совсем нет времени...

  • Хирургический барак
    Геннадий Ульянов : Старая ветеринарная станция находилась на Новобазарной площади, по Все...

  • Дом М.Х.Зельмановича
    Геннадий Ульянов : Школа музыкальная открылась в этом доме в 1933 г., в тот же год, когда...

  • Дом М.Х.Зельмановича
    Евгений Зельманович : Все правильно! Дом построен в ХХ веке и является памятником ХХ века, а...

  • ЧаВо
    галина : меня интересует пер. Овсяниковский . я знаю что там стояли лавки этих ...

Мобильная версия
Мобильная версия сайта Красное место