А туда же — ямщи-ик!
...Я решил разыскать извозчика в село П. Ямщики группой стояли на углу площади и, поджидая клиентов, мирно покуривали. При моём появлении они двинулись на меня плотной стеной, окружили и стали предлагать свои услуги. Это не значит, что каждый говорил свою цену и потом отходил в сторону. Суть была в том, что цены-то как раз и не предлагал никто. На мой же вопрос «сколько?» я услышал такие ответы:
— Зря не возьмём.
— Слава богу, тоже крест на себе имеем.
— Известное дело, по правде.
— Вам без обиды и нам без обиды.
Этот неожиданный подход приятно удивил. Ямщики, очевидно, хотели подбодрить меня и показать, что я нахожусь среди друзей. Растроганный, я назвал цену, за которую, как мне говорили, обычно возят до села П.:
— Три рубля, друзья мои!
Настроение их резко изменилось: брови насупились, на губах зазмеились иронические улыбки. Я понял, что обидел их и, желая загладить промах, конфузливо произнёс:
— Шесть!
Лица ямщиков прояснились, очевидно, эта цена более соответствовала обычаям местности. Но тут один из ямщиков, седобородый крестьянин, неожиданно вынырнул из-за плеча соседа и заявил, что если рассуждать по справедливости, то необходимо прибавить ещё один рубль, так как лошадь, по его уверению, была отличная, а экипаж покоен, как детская колыбель. Я согласился. И снова изменилась картина.
— Ты чего зря суёшься-то? — крикнул оттеснённый крестьянином сосед.
— Умирать пора, а он лезет! — кричали справа.
— Облапошил барина да и рад! — кричали слева.
Седобородый крестьянин вдумчиво посмотрел на своего конкурента и проговорил:
— У своей лошади овёс ворует, а туда же — ямщи-ик!
Конкурент не остался в долгу:
— А у Иван Семёновича кто в прошлом году колесо украл, думаешь, не знаем?
Потом оба выразительно плюнули и повернулись друг к другу спиной. Смущённый происшедшим и чувствуя себя виновником ссоры, я тронулся за моим возницей. Было ясно, что я нарушил какой-то принцип, но в чём заключалась моя вина, я так и не мог разобрать. Однако пока я усаживался в телегу, ямщики ходили вокруг и обменивались дружескими замечаниями с моим старичком. А его недавний конкурент, тот самый, который обвинял его в краже колеса, попросил у него табаку и поправил на лошади хомут.
Когда экипаж уже начал трогаться, один из ямщиков подошёл ко мне и от имени своих коллег попросил на чай.
— По случаю счастливого отъезда, — объяснил он. — Потому барин-то уж очень хороший.
Я дал ему рубль, и мы поехали, сопровождаемые искренними приветствиями.
Если в Англии к вам подойдёт незнакомый английский фермер и скажет: «Дайте мне денег, сударь, потому что вы — хороший человек!» — вы посоветуете ему выспаться или пойти к доктору. Но если эту же просьбу вы услышите от русского крестьянина, вы должны дать ему рубль — не меньше, иначе вас сочтут скрягой. Но и не больше — иначе ославят дураком...
В. Симпльтон, «Письма знатного иностранца».
«Летопись», май 1916 года.
