Статьи января 2009
Енисейск против Красноярска
5 января 2009
Бродников А. А.
Енисейск против Красноярска
Из истории борьбы гарнизонов за ясачные территории в XVII в.
Адрес этого документа: http://zaimka.ru/04_2002/brodnikov_fight/
Печатный аналог:
Бродников А. А. Енисейск против Красноярска: Из истории борьбы гарнизонов за ясачные территории в XVII в.
// Сибирь в XVII–XX веках: Проблемы политической и социальной истории: Бахрушинские чтения 1999–2000 гг.; Межвуз. сб. науч. тр. / Под ред. В. И. Шишкина. Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2002. C. 19–30.Публикуется с согласия редакции сборника
В первой половине XVII века, когда процесс присоединения Сибири к Русскому государству шел полным ходом, нередко возникали ситуации не только конкуренции между гарнизонами различных городов и острогов за новые ясачные территории, но и откровенных конфликтов, доходивших до вооруженных столкновений.
Например, в 1610 г., еще до строительства Енисейска, возник конфликт между служилыми людьми Кетского острога и Мангазеи за право сбора ясака в районе р. Сым, левого притока Енисея[1].
Ясак — на языке монгольских и тюркских племён обозначает дань, уплачиваемую обыкновенно натурой, главным образом пушниной, (мягкой рухлядью, как её называли на Руси).Перешло слово ясак в русский язык со времени завоевания Сибири. Сбор ясака был основной целью приведения под «высокую руку государя» неосвоенных территорий. Ясак вносился в казну соболями, лисицами, бобрами, куницами и другой пушниной, а иногда и скотом. Все эти меха составляли для казны важный источник дохода и серьёзную статью отпускной торговли. Первоначально сбором ясака ведал сибирский приказ; с 1763 года мягкая рухлядь стала поступать в кабинет Его Величества.Ясак назначался для каждого племени или рода в отдельности, «смотря по людям и по промыслам». Сбор ясака часто гарантировался путём взятия заложников (аманатов) из туземцев.
Возникали аналогичные ситуации и позднее, в начале 20-х гг.: отсутствие четкой границы между Енисейским и Мангазейским уездами давало возможность отдельным группам казаков из западносибирских гарнизонов выходить к Енисею и даже переправляться на его правый берег. В 1621 г. сургутские казаки братья Федоровы прошли волоком с Тыма на Сым и, дойдя до Енисея, собрали ясак с тунгусов в устье Подкаменной Тунгуски. В 1622 г. ясак с этого района успешно собирали нарымские служилые люди Петрушка Тимофеев «с товарыщи». Но в 1623 г. о своих правах на район Подкаменной Тунгуски заявили енисейцы. Отправившийся на этот раз из Нарымского острога небольшой отряд новокрещена Алешки Алтайки встретил жесткий отпор со стороны енисейских ясачных сборщиков во главе с атаманом Поздеем Фирсовым[2].
Результатом происшедшего конфликта стала жалоба в Москву нарымского воеводы Василия Яковлева, после чего началась переписка Приказа Казанского дворца с сибирскими воеводами. Отписка В. Яковлева поступила в приказ, вероятно, летом 1625 г.[3], 19 августа в Енисейский острог отправляется указ, требовавший предоставления сведений о расстоянии до спорной территории от обоих острогов[4]. 17 апреля 1626 г. из Москвы в Енисейский острог была отправлена еще одна грамота[5]. Отписку енисейского воеводы Андрея Ошанина в приказе получили только 6 января 1627 г. Вероятно, такая неоперативность со стороны енисейского воеводы объясняется тем, что в тексте первой грамоты не шла речь о срочном ответе, а требовалось собрать более точные сведения о расстояниях. Кроме того, у А. Ошанина было предостаточно дел, связанных с замирением Приангарья и ожидаемым нападением кочевников.
Рубрика 
Теги: Живые картины
2 января 2009
Забавно читать старые театральные рецензии:
Приезжими артистами Горбуновым, Иконниковой и художником Бобылёвым были выкинуты афиши, извещавшие о спектакле и «живых картинах». Многие подумали, что прибыл известный рассказчик Горбунов из Петербурга, и билеты были разобраны нарасхват. Но представьте себе удивление публики, когда в Горбунове она узнала своего же красноярца, бывшего телеграфиста 4-го разряда, — личность бездарную и без малейшего понятия о сцене. Своей игрой он вызвал шикание публики.
Но Горбуновым было пущено в ход довольно плоское шарлатанство. Они с Иконниковой подговорили пудривших их цирюльников аплодировать. Последние забрались в раёк и при помощи дворников и кухарок устроили такие аплодисменты, что хоть святых выноси. Что касается художника Бобылёва, то он оказался пьяницей-столяром из Ачинска.
Возмущённая представлением публика не желала расходиться, требуя «живые картины» и «полёты», обещанные в афише. Между оставшимися зрителями и артистами началась драка. Дралось до 50 человек, в театре были выбиты стёкла и исковерканы рамы. Многие зрители недосчитались зубов, некоторые были увезены в больницу. Это, должно быть, и есть та картина, обещанная в афише — «восстание с полётами, провалами и проч.».
В ту злополучную ночь многие зрители недосчитались не только зубов, но и кошельков, так как во время драки было до двух десятков краж, произведённых местными ворами.
Сделавши свое дело, «приезжие» артисты поехали давать гастроли в Енисейск.
«Сибирская газета», 2 октября 1883 года.
Наши надежды относительно постановки «Отелло» оказались несбыточными. Видно, что сам антрепренёр и его труппа думали, что Шекспиру любой может нос утереть. Все были настолько плохи, что им на будущее можно посоветовать никогда не играть в шекспировских пьесах.
Об игре г-на Раскольникова, исполнявшего роль Отелло, скажем, что он играл недурно, но слишком много кричал, благо имел сильный голос и здоровые лёгкие. Мимика была крайне слабой, зато жестикуляции — хоть отбавляй. Артист действовал руками и ногами, падал сам, катался по полу, слетел кубарем с кровати-эшафота (на котором умерла Дездемона), превращал «подругу дней своих суровых» в котлету, когда не удалось якобы её задушить. И так бросил её в 3-м действии, что ушиб ей плечо.
Антрепренёру Курчаеву, игравшему Яго, чуть не переломил руку. В довершение всего, когда Отелло в порыве ярости падает на пол, он так грохнулся, что проломил пол! Положим, Отелло — венецианский мавр и герой, но зачем же пол проламывать?
Сам Раскольников по окончании спектакля говорил нам, что он единственный в своём роде Отелло, так как никому ещё даже из первоклассных артистов, игравших Отелло, не удавалось проломить своей спиной пол.
Обстановка, костюмы и прочие аксессуары были жалки. Ансамбль же, если позволительно так выразиться, — убийственным.
«Енисейский листок», 17 января 1893 года.
Вечер «нового стиля», данный 1 ноября в зале железнодорожного театра в пользу школ Красноярска, можно назвать удачным в смысле выручки денег. В то же время, несмотря на широковещательные афиши, в которых сулились золотые горы, не было дано ничего.
Декорирование зала в «новом стиле» выражалось в том, что на стенах было развешано с полдюжины неудачно намалёванных картонов с потугой на decadance, да на хорах натянута полоска, на которой почему-то были изображены чёрные кошки. В чайной комнате был поставлен киоск в виде головы дракона, точнее сказать — крокодила, глотающего желающих выпить шампанского.
Немногочисленная публика недоумевала: где же так назойливо сулившийся art modern — скука была ужасная. Веселилось только десятка полтора дам и кавалеров, знакомых распорядителям вечера...
«Енисей», 5 ноября 1903 года.
